Джордан Чен — закулисный игрок. Будучи частью элитной команды безопасности «Осборн Корпорейшн», он обладает железной хваткой в вопросах защиты, без необходимости устанавливать тесный контакт с людьми. До тех пор, пока он не встречает прекрасную Джей, и внезапно его спокойная жизнь перестает быть идеальной. Ему нужно больше. Ему нужна она. Джей Роуз — трудоголик до мозга костей. В её жизни не так уж много мужчин. Она улыбается в лицо врагам и это приносит желаемые результаты в работе, но не создает теплой, приветливой ауры вокруг нее. Поэтому Джей удивляется, когда загадочный эксперт по безопасности заводит с ней дружбу… удивляется, смущается и, возможно, немного возбуждается от его внимания. У такой могущественной компании, как «Осборн Корпорейшн», есть не менее могущественные враги, и когда Джей становится их мишенью, Джордан понимает, что он сделает всё, чтобы вернуть ее домой в целости и сохранности.
Джордан
Дыхание эхом отдается у меня в ушах, пока я сжимаю в руке пистолет. Адреналин пульсирует внутри, и требуется весь контроль, чтобы сосредоточиться, и превратить панику в действие.
Ноги горят, и мне кажется, что к ступням привязаны свинцовые гири, но я игнорирую все это, потому что не могу потерпеть неудачу. Кто-то забрал то, что принадлежит мне, и это была их последняя ошибка. Я собираюсь разорвать их на части и заставить заплатить за то, что посмели прикоснуться к ней.
Качаю головой, не в силах думать о том, что они прикоснулись к моей возлюбленной. Я могу разобраться с этим позже. Во-первых, сначала нужно добраться до нее, пока ее сердце еще бьется. Другого варианта нет.
— Только живи, — шепчу я, добираясь до края лагеря.
Я принадлежу ей с того момента, как впервые увидел ее, и нет ничего, на что бы я не пошел, чтобы вернуть ее. Закрываю глаза и представляю Джей, лежащую на боку и смотрящую на меня, солнце светит за спиной. Солнечные лучи, падающие ей на шею и плечо, делают ее похожей на ангела. Этот образ я храню в своем сердце, когда переступаю линию деревьев, чтобы забрать своё.
Эти ребята ещё не знают — нельзя красть то, что принадлежит мне.
Джордан
— Эй, па! — кричу я на весь дом, закрывая входную дверь.
Я вижу через кухню заднее крыльцо, где он сидит. Иду к нему, оглядываясь по пути.
Это дом моего детства, так что я знаю его как свои пять пальцев. Иду по коридору, на автомате целуя пальцы и касаясь фотографии мамы, висящей на стене, молча здороваюсь с ней, когда прохожу мимо, как и каждый раз, когда вхожу в дом.
Я вырос в Бруклине, штат Нью-Йорк, в небольшом пригороде на окраине Квинса. Там было безопасно и чисто, поэтому будучи ребенком, я часами играл на улице перед домом со своими приятелями. Это место хранит много хороших воспоминаний, я всегда чувствую себя в безопасности, когда приезжаю домой.
Мои родители были иммигрантами во втором поколении, так что традиции для нас — самое главное. Когда мама умерла, мне было семнадцать, и я подумал, что это может убить отца. Черт, да и меня тоже. Она была светом нашей жизни и центром нашего трио. Ее смерть также стала причиной появления шрама на моем лице.
— А вот и ты. Где мой лотерейный билет?
Папа улыбается, и вокруг его глаз появляются морщинки. Он сидит на заднем крыльце с газетой и чашкой кофе — его обычное место отдыха после обеда в воскресенье. Я закончил спарринг с парнями и Пейдж и приехал, чтобы провести остаток дня, отдыхая с папой, как мы делаем каждое воскресенье. Протягиваю ему билет, и он достает из кармана монетку, целуя ее, прежде чем начать царапать билет. Я улыбаюсь ему и качаю головой. Думаю, мы оба суеверны.
Он сам не покупает лотерейные билеты, так что мне приходится делать это за него. Думаю, это его способ сдерживать себя, ведь таким образом не он несет ответственность, если проиграет, а я. Мы видимся с ним каждое воскресенье, это уже стало традицией. Иногда я приезжаю домой в середине недели, но он так занят, что большую часть времени даже не бывает дома.
Мне повезло, что отец все еще здоров и у него есть много друзей, которые заставляют его двигаться дальше. За неделю у него происходит больше событий, чем у меня за месяц. Приятно не так сильно волноваться и знать, что он счастлив хотя бы немного. Я знаю, что он никогда не смирится с потерей мамы, так же, как и я, но он может жить своей жизнью, думаю, она хотела бы этого.
Когда папа заканчивает царапать, оказывается, что билет выигрышный, поэтому он возвращает его мне. Затем убирает монету и подмигивает.
— Отложим ее на следующую неделю.
Убираю выигрышный билет в карман и киваю, зная, что потом ему, вероятно, тоже повезет. Моему старику везет больше, чем кому бы то не было.
Па наклоняется вперед и смотрит поверх своих бифокальных очков.
— Как поживает наша девочка?
Я смотрю на свои часы, и закатываю глаза.
— На этот раз продержалась всего около пяти минут.
Его улыбка становится шире, пока он ждет ответа. Игнорирую его и пытаюсь сменить тему. Он некоторое время приставал ко мне из-за нее, зная, что я уже влюблен. Будь его воля, мы бы уже были женаты и ожидали рождения его внуков.
— Твоя красавица скоро будет.
— Ох, сегодня она тебя совсем узлом скрутила.
Я вцепился в край стула, пытаясь не позволить ему заманить меня в ловушку. Он может вгрызться в тебя, как собака в кость, если захочет.
— Уже положил глаз на кого-то другого?
— Нет, — огрызаюсь я, а затем понимаю, что попал прямо в ловушку. Вздыхаю, опуская голову на руки. — С ней все в порядке. Все так же.
— Ах. Знаешь, Джордан, я помню, как впервые увидел твою маму.
