Презрительная гримаска, явно относящаяся к женишку, и снова кивок.
— Ну вот и отлично. — Я допиваю кофе, щурюсь на нее, а затем добавляю, — а теперь иди сюда.
От резкого перехода со спокойного утреннего диалога к прямому приказу вздрагиваю. Хотя, не сказать, что не ждала чего-то подобного.
Ждала.
С того момента, когда увидела старшего Жнеца, полуголого, сонного и хмурого, на пороге гостиной.
Признаться, меня прямо в дрожь от его появления кинуло.
Оно и понятно: только-только пришла в себя, сделала себе вторую чашку кофе, открыла принесенный из комнаты ноутбук, чтоб проверить, какие пары сегодня, и прикинуть, что именно мне надо готовить к ним.
Щелкала мышкой, щурилась на занимающийся за окном рассвет, выстраивала в голове нужные аргументы в пользу необходимости ходить на учебу.
Досадовала, что не обговорила этот вариант в самом начале, на берегу, так сказать. Что будет, если мне запретят из дома выходить?
Возможно такое?
Да запросто!
В этой жизни все возможно, как выясняется. И даже самые дикие вещи.
Но, в то же время, братья Жнецы, несмотря на совершенно тупую и сюрреалистическую ситуацию, в которую меня поставили, не показались мне неадекватами. По крайней мере, большую часть того времени, что я провела с ними, общаясь, сумасшествием не пахло.
Вседозволенностью, полным отсутствием совести, чести и прочих, совершенно ненужных в нынешнем мире вещей — да.
А вот безумием — вообще нет. Даже то, что со мной творил этой ночью младший Жнец, было диким и выходящим за любые грани. Но не маньяческим. Не больным.
Так что… Вероятно, если подобрать аргументы…
В этот момент в гостиной показался старший Жнец, и я напрочь забыла все, о чем думала.
Застыла, словно мышь под веником, сжалась на своем насесте, стиснула в пальцах кружку с кофе…
А он, замерев на пороге, внимательно и хмуро изучал меня своими темными глазами, и выражение их было мало читаемым. Это напрягало.
А еще напрягало, что он — полуголый. И бессовестно большой.
Его брат, кстати, тоже был не мелким, а под строгим костюмом скрывал серьезную и тщательно проработанную мускулатуру. Но этот… Это просто машина какая-то. Ходячий кусок тестостерона, расписанный по всей площади синими рисунками, мощный, грубый и очень, очень опасный.
Он подавлял и в одетом виде, а уж такой, полуголый…
Старший Жнец шел ко мне, и выражение физиономии его было равнодушно-хмурым.
Словно он напрочь забыл о моем существовании и теперь прикидывал, кто я такая, и что ему со мной делать.
Мне было дико неловко, хотелось тихонько спрыгнуть со своего насеста и свалить, пока позволяли. Но я переборола себя. И осталась.
И даже заговорила первая, прощупывая почву.
И кофе приготовила, да.
А потом, после того, как получила спокойное и даже удивленное немного разрешение делать в свободное время то, что считаю нужным, еще и расслабилась на радостях.
Все же, не звери. Ну, не всегда, по крайней мере.
Есть шанс пережить эти три месяца без шоковых последствий и многолетних посещений психотерапевта…
А потом старший Жнец всю мою счастливую уверенность похерил одним своим приказом.
Вернул, так сказать, с небес на землю.
Варианта отказать у меня нет.
Потому встаю, ставлю кружку на барную стойку и иду к нему.
Как приказал.
Обдает диким холодом от мысли, что он, вероятно, тоже захочет сейчас… Но он же для брата меня взял… Хотя, что ему помешает воспользоваться? А я… Я и это не обговорила на берегу… Дура, какая дура!
Нет, он же четко проинструктировал, когда отправлял утешать младшего… Я и подумала, что…
На последнем неуверенном шаге он цепляет меня за пояс халата и дергает к себе ближе. Явно устав ждать, пока я сама доползу.
Взволнованно выдыхаю, не сопротивляясь.
Наклоняю голову, смотрю четко перед собой.
И получается, что прямо напротив моего взгляда — голая татуированная грудь. Рисунки на ней абстрактные, странные. А мышцы кажутся литыми, как у античных статуй или тех атлантов, что держат козырьки исторических зданий…
Близость оглушает.
От старшего Жнеца пахнет чем-то терпким, жестким, как и он сам, очень мужским. И я невольно втягиваю в себя этот будоражащий запах.
Грубые сильные руки бесцеремонно распахивают ворот халата, стягивают его вниз по плечам.
Безвольно опуская ладони вниз, сглатываю, понимая, к чему все идет. Похоже, старший Жнец все-таки решил тоже пользоваться купленной игрушкой… У меня после дикой ночи с его братом все ноет и побаливает, но, конечно, ни слова не говорю. Смысл какой? Сама подписалась. Сама виновата.
Перетерплю…
Старший кажется более грубым, чем младший. Но и более простым, что ли… Не таким затейником.
Опустив голову, смотрю на жесткий живот с проработанными каменными мышцами и дорожкой волос, уходящих под резинку спортивных штанов.
И жду.
А он не торопится.
Не трогает даже больше. Просто смотрит. А затем властные пальцы прихватывают за подбородок, приподнимают… И я смотрю в темные холодные глаза. И в них нет похоти, пошлой и грубой. Только мрак. Нечитаемый и страшный.
— Как ты себя чувствуешь? — вопрос удивляет настолько, что даже не знаю, что ответить.