Это более чем предусмотрительно, учитывая, что мы на стоянке находимся, и белую приметную машину видно отовсюду. Сложно такую не увидеть!
Открытая дверь полностью прячет меня, только кепка торчит, Серый на в хлам тонированном водительском тоже не особо виден, а вот Черный, мощной брутальной массой возвышающийся над кузовом внедорожника — прямо магнит для любопытных взглядов.
Любопытных, но мимолетных. Люди понимают, что не надо особо всматриваться в этого громилу, чревато. Инстинкт самосохранения работает на полную.
Черт, где же Костик, поганец, его проебал?
Я задираю подбородок, смотрю на Черного и успеваю словить в его непроницаемых глазах какую-то странную эмоцию, которую сложно распознать. Да и была ли она?
Через секунду уже ничего нет. Обычный смешливый крокодилий прищур.
— И это… — большой палец скользит по талии вверх-вниз, а взгляд задумчивый такой, странный, — если кто будет что-то… Говорить… Смотреть даже… Сразу звони, поняла?
Киваю.
Не представляю, чтоб, после случившегося с Костиком и его приятелями, в универе обнаружились еще похожие безголовые дегенераты, но, может, я слишком хорошо о людях думаю?
Черный прихватывает меня за подбородок, еще приподнимает, наклоняется целует…
Покорно раскрываю губы, не сопротивляясь.
И уплывая в этот сладкий властный поцелуй.
Черный, несмотря на грубость, может быть нежным в постели. И может очень-очень вкусно целовать… Так, что ноги подкашиваются. И голову дурит.
Волна кайфа проходит по всему моему измученному организму, показывая, что кое у кого восполняется энергетический и физический ресурс. Два часа сна — это отлично просто. Не были лишними.
Не могу сдержать сладкого стона, Черный, услышав, рычит сдавленно и уже обеими лапами подхватывает меня за талию, отрывает от земли, спиной поворачивает к брату, с готовностью принявшемуся оглаживать мой зад в простеньких джинсах-бойфрендах.
Меня, не прерывая сладкого поцелуя, ставят на подножку машины, так, что оказываюсь на одном уровне с лицом Черного, зарываюсь пальцами в его шевелюру, царапаю мощный загривок. И кайфую, бессовестно кайфую от происходящего, наплевав вообще на все.
Прихожу в себя, когда меня очень чувствительно кусают за оголившийся бок!
Взвизгиваю, дергаюсь… И падаю задницей назад!
На колени Серого!
Вот прямо натурального Серого Волчка, так любящего кусать за нежные бока!
Он не теряет времени, тоже тянет к себе и снова кусает! Уже в шею.
Боже!
Меня такой дрожью продирает, что лишь ноги дергаются беспомощно. Глупо взмахиваю руками, задеваю клаксон.
Машина орет мощно, словно олень в гоне, на всю стоянку.
И мы втроем замираем, глядя друг на друга ошалело.
Даже Черный, который все то время, что я падала на колени его брата, подвергалась людоедской атаке и дергала руками, беспрестанно и злобно матерился, не желая убирать своих лап, затыкается.
Я дышу, пытаясь прийти в себя.
Осознать случившееся.
Это что такое было, вообще?
— Это что, мать твою, было??? — вторит моим паническим мыслям грозный хриплый рык Черного. — Серый, ты охуел?
— Сам хорош, — Серый, о временном помутнении которого говорят только чуть покрасневшие щеки и подрагивающие возбужденно крылья носа, говорит холодно и спокойно, — зачем тискал ее? Надо было просто отпустить.
А сам при этом облизывается, каннибал чертов… И задумчиво так гладит горячими пальцами по шее. Там, где все горит после укуса.
— Да я задумался! — рявкает с досадой Черный, — и увлекся! А ты…
— А мне надо в универ… — торопливо влезаю я в перебранку, уже по опыту этих дней зная, что завершится она может очень нескоро. Братья часто ругаются друг с другом, иногда дерутся даже.
Что характерно, это вообще никак не влияет на их дальнейшее общение и совместный досуг. Со мной. Только острее все делает, ярче, я бы сказала. Дурдом какой…
Черный смотрит на меня, выпрямившуюся на коленях его брата и даже ручки сложившую перед собой, словно правильная такая девочка.
Которую только что чуть не разорвали на части двое матерых зверюг.
Скалится раздраженно, тянет меня на себя, вытаскивая из машины, словно морковку из земли.
Ставит на землю, бережно поправляет сбившийся ворот футболки, пряча то место, которое покусал его брат.
Серый надевает мне на голову кепку, слетевшую в процессе покуса. Невесомо ведет нервными пальцами по затылку и позвонкам на спине.
Мурашки по коже бегут с такой готовностью, словно я жду этих касаний. Одновременно заботливых и жестких. Намекающих.
— Мы быстро с делами разберемся, конфетка, — говорит Черный, переглянувшись над моей головой с братом и, как всегда, о чем-то бессловесно пообщавшись, — так что ждем твоего звонка.
— И ты знаешь, что сказать задротику, — добавляет Серый.
— Ага… — неопределенно киваю я, поправляя лямку рюкзака.
Черный закрывает водительскую дверь, пропускает меня и поощрительно шлепает по заднице.