Я всегда была приземленной, никаких там идей про принца на белом мерседесе и прочих глупостях, которыми одно время прямо бредили мои одноклассницы и подружки, у меня не заводилось.
И ни с одной диснеевской принцессой я себя не отождествляла. Не фанатела ни от одной манги или анимэ.
Что со мной случилось в тот момент?
Как так мозг повернулся?
Наверно, все дело в том, что моя голова, благодаря тем же Жнецам, была уже основательно сдвинута. И я как-то сумела, не иначе, на общей волне, в которую периодами попадала, с ними совпасть.
Они хотели принцессу.
А я…
Я внезапно захотела ею стать. Для них.
Та игра… Она не совсем игра была. Я словно чуть-чуть поверила в реальность эту искусственную. И они поверили.
По крайней мере, двигались они оба иначе. И говорили со мной по-другому.
И глаза их горели совершенно другим огнем. Куда более яростным.
Казалось бы, они со мной за это время нашего договорного секса чего только ни делали.
И видела я их всякими.
И вместе.
И когда каждый меня поодиночке брал.
Я знала уже, что Черный любит секс горячий, жаркий, без прелюдий практически. Любит грубо шлепнуть по заднице, за волосы потянуть, покусать, порычать. А еще ему нравится трахаться в душе. Это — прямо отдельная тема всегда была. Я редкие ночи умудрялась избежать влажного горячего быстрого секса под струями воды.
А Серый, к примеру, наоборот, большой любитель поиграть. И, в отличие от брата, не столько груб в постели, сколько изощрен. Заставить меня обсуждать тему проекта и одновременно засаживать пальцы в самую нежную часть моего многострадального организма… И не позволять мне отвлекаться. Легко шлепать по щеке, чтоб не закатывала глаза, пытаясь кончить, а приходила в себя и продолжала отвлеченный разговор на нужную ему тему… И наказывать, если все же кончала. От члена его, от пальцев, от взгляда острого, властного…
Они были такие разные, братья Жнецы. Во всем разные.
И удивительно, что их фантазия насчет секса с принцессой совпала.
— Маленькая невинная принцесска когда-нибудь видела мужчин голыми? — рычит за моей спиной Черный, а руки его не останавливаются, сжимают мою ноющую от напряжения грудь, щиплют соски, заставляя вскрикивать и дрожать.
— Нет… — Серый подходит спереди, смотрит в мои глаза серьезно, и на самом дне его глаз — тщательно контролируемое безумие, постепенно затопляющее зрачки. — Она не видела. Расстегни на мне брюки, принцесса.
Словно завороженная, я тянусь к ширинке, расстегиваю и ловлю большой напряженный ствол ладонями.
— Погладь, — приказывает Серый, а Черный в этот момент с тихим возбужденным рычанием, свидетельствующим, что терпение у него уже кончилось, принимается бесцеремонно задирать на мне подол синего платья.
— Трусы где? — спрашивает он, проведя пальцами по промежности, — ты разве не знаешь, что порядочные принцессы ходят в трусах?
— А она — непорядочная… — Отвечает за меня Серый, — не останавливайся. Хочешь поцеловать его?
— Я… — Я облизываю губы, округляю глаза, и Серый стискивает губы, сдерживая себя, заводит его моя невинность. Наша игра. — Я не знаю… Пожалуйста… Не делайте мне больно…
Черный, прижавшийся ко мне своим голым торсом и уже мягко прикусывающий шею, а пальцами увлеченно исследующий внизу, как раз добирается до судорожно сжатого кольца ануса и чуть проникает туда, заставляя меня вскрикнуть и прошептать эту мольбу. Искреннюю, если что!
— Не обещаю, принцесса, не обещаю… — задумчиво бормочет он, и в голосе — ярость и предвкушение, — может быть будет… Немного. Но тебе понравится.
Ох… Зачем я про невинность вообще?
Они же…
Это же… Неправильно…
— Садись вот сюда, принцесса, — меня мягко сажают на невысокую столешницу, находящуюся, в отличие от барной стойки, где мы как-то сексом занимались уже втроем, на уровне бедер Жнецов.
— Первый буду, — холодно заявляет свои права Серый, а Черный, выматерившись, отпускает меня и обходит стол.
Я, сжавшись, наблюдаю, как братья меняют диспозицию, смыкаю колени стыдливо. Я же принцесса.
Я боюсь, в конце концов!
Они слишком грубые!
А я… Зачем я на это пошла?
Они меня на части разорвут!
Пожалуй, это последняя связная мысль, задержавшаяся в моей дурной голове. Дальше — только обрывки.
Взгляд у Серого — поистине дьявольский, когда он рывком притягивает меня в краю стола, длинного, узкого, раздвигает ноги, смотрит вниз с бесстыдным интересом.
А затем проводит пальцами, щедро размазывая мою влагу везде, где ему необходимо.
Ощущаю, как скользкие пальцы настойчиво, раз за разом, проникают туда, куда еще ни разу, никто… О-о-о…
Глаза у меня, наверно, до такой степени напуганные и огромные, что Серый даже притормаживает, чтоб сполна насладиться.
— Охуенно, принцесса, — хрипит у меня над головой Черный, — мне нравится. Потом я буду. Я тоже хочу.
Видимо, я вздрагиваю от испуга, потому что он торопливо наклоняется, целует в висок, настолько мягко и нежно, что мне этот контраст голову кружит.
— Очень хочу. Он распечатает, а я продолжу.
Черный говорит эти страшно пошлые вещи настолько легко, делится своими планами на мое тело, что мне становится одновременно возмутительно и горячо.