За спиной слышится судорожный выдох Костика. Но я не реагирую больше на эту тварь. Все, нет его в моей жизни, при любом раскладе. Даже если удастся выбраться из этой истории без потерь, в чем я сильно сомневаюсь, тут бы выжить, какие уж потери… Я больше в его сторону не посмотрю даже.
— Отлично, — кивает Артем, — ты — сообразительная девочка, конфетка. Выпьешь?
— Нет, я не пью.
— Пьешь.
Голос младшего Жнеца звучит неожиданно и сразу пробирает ледяной дрожью.
— Нет, — удивленно мотаю я головой, но Сергей подается вперед, и это хищное движение, больше похожее на внезапное плавное перемещение здоровенного змея, пугает.
— Пьешь, — снова говорит он, затем наливает темной жидкости из круглобокой бутылки, встает и подает мне.
Сам становится рядом с моим стулом, смотрит в упор.
Он оказывается высоким, чуть худощавым, не таким массивным, как его огромный брат, но очень-очень хищным, гибким и хлестким. Дорогущий костюм сидит на нем безупречно, на запястье — скромные часы, наверно, стоимостью с квартиру моих родителей…
Загипнотизированная его змеиным настойчивым взглядом, я молча принимаю бокал и пью.
— До дна, — снова командует он.
В полной тишине я допиваю бокал, задыхаясь от градуса и остроты ощущений.
Старший Жнец молча наблюдает за этой сценой, спокойный, вальяжный.
А младший, проследив, как я ставлю бокал на стол, неожиданно резко подхватывает меня за плечи, поднимает со стула и целует в раскрытые в удивлении губы.
И я задыхаюсь вторично.
Его поцелуй, властный, очень жесткий и насильственный. Он просто берет свое, вообще не спрашивая, не ожидая моего ответа даже. Врывается языком в рот, до самого горла, вылизывает яростно и грубо. Я, испуганная и обескураженная, покорно позволяю ему это делать со мной. Да и мысли сопротивляться нет! Он просто не позволяет мне об этом думать, жадно насилуя мой рот!
Когда он, в итоге, отпускает все же, я жалко хватаю воздух мокрыми губами и испуганно смотрю в его бесстрастное лицо.
А он задумчиво проводит по истерзанным губам пальцем, растирая влагу на них, и говорит:
— То, что надо.
— Ну слава яйцам, — усмехается старший, а затем, тапнув на экран своего телефона, говорит мне, — я прислал тебе адрес, конфетка. Завтра чтоб была там с вещами.
Младший все еще держит меня, словно раздумывая, отпустить или еще помучить? И, в итоге, все же отпускает, с видимой неохотой.
— До встречи, конфетка, — прощается старший, младший просто молча выходит за дверь, даже не посмотрев на меня.
Двери за Жнецами закрываются, и я обессиленно падаю на стул, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце.
Перед глазами все плывет, голова кружится, а на губах — яркий вкус поцелуя самого опасного мужчины из всех, кого я когда-либо встречала.
— Малыш… — бросается ко мне Костик, — малыш, офигенно! Все получилось! Спасибо тебе!
— Пошел нахер, Костик, — говорю я, — просто пошел нахер. Не дай бог, ты еще мне встретишься, я тебя просто пришибу.
— Малыш…
Он еще что-то хочет сказать, но я не даю.
Встаю резко и, с разворота, наотмашь, луплю его по щеке. Той самой, пострадавшей.
Он с визгом летит на пол, хотя не так уж сильно я и ударила. Видно, рана свежа.
Я пару секунд смотрю на скорчившееся тело моего бывшего жениха, а затем разворачиваюсь и выхожу из випа.
Новый этап моей жизни обещает быть жестким.
Хорошо, хоть недолгим.
_________________________________
Девочки, начинаю вас знакомить с участницами нашего огненного литмоба ТЕМНАЯ РОМАНТИКА ОДЕРЖИМОСТИ, где топовые авторы делаю все, чтоб этой весной у вас была ЖАРА!
Сара Адам и ее офигенная ИСКУШАЯ СУДЬБУ (https:// /shrt/lrnZ).
Он — тот, кто должен был умереть, но выжил. Опасный, харизматичный, холодный и бессовестно притягательный. Теперь моя тихая жизнь окончена, ведь просто так он меня не отпустит.
Я спасла его однажды, но кто спасёт меня от него?
— И че, ты насовсем, что ли? — соседка по комнате в общаге, Алена, смотрит, как я собираю вещи, с недоумением. Словно не верит, что я реально это делаю.
— Нет, на три месяца, — бодро отвечаю я, прикидывая, какие из вещей еще взять. Белье, два домашних костюмчика с шортами, футболки, джинсы, юбку, строгую рубашку… Куртка на мне, кроссы тоже одни, кеды еще. Теплых вещей брать не буду, сейчас май, мне учиться еще июнь, надеюсь, будет тепло. А там и закончится все… Бог даст.
Как всегда, при одной мысли о том, что меня ждет, по коже волна мурашек бежит от ужаса.
Сглатываю, невольно облизываю губы, словно на них все еще вкус этого холодного демона.
Боже… Как-то до этого перфоманса с выпивкой и поцелуем мне все казалось игрушечным, что ли… Не до конца осознавалась глубина ямы, в которую я себя загнала.
А вот после…
Нет, не хочу думать! Не желаю!
— Бли-и-ин… — с тоской тянет Аленка, — а если мне за это время новую соседку подселят? Если она будет лохушкой?
Ох, мне бы твои проблемы, дорогая…
— Никого к тебе не подселят, — отрезаю я, — уже конец учебного года, с ума сошла? Наоборот, кайфуй, одна же будешь!
— Мне одной страшно-о-о… — стонет Аленка, а потом интересуется, — а ты к своему?