И я ору от боли, потому что все мои внутренности пожирает беспощадный огонь, и нет мне от него спасения. Всё внутри выворачивает, меняется местами, рвётся и рушится. А я всё это чувствую. Боль невыносима. Я сгорю заживо, я умру, и ничто больше меня не спасёт…
***
…- Я хочу есть! — громко возмущаюсь я, сверкая глазами.
— Она будет грозной вампиршей, — усмехается мама.
— Это не повод, чтобы так вести себя за столом! — отец непреклонен. — Она не какая-нибудь плебейка! И не умирающая, чтобы не дождаться, пока ей поднесут кровь в кубке!
Он поднимает меня за шкирку и вышвыривает из-за стола. Я в ярости. Жажда туманит мне разум, и я бросаюсь к нему. Подумаешь, укусила смертного за руку и начала пить кровь до того, как отец достал его сердце! Но резкий удар по щеке вызывает непрошеные слёзы и мгновенно приводит меня в чувство.
— Запомни, Маргарет, — надменно говорит отец. — Ты не смеешь прикасаться к еде раньше, чем подойдёт твоя очередь согласно этикету. И уж никак не смеешь вкусить пищи раньше меня или твоей матери!
— Я хочу есть! — хнычу я.
— Жди!
Я, глотая слюнки, сижу и просто умираю от жажды и голода, пока отец с матерью неспешно трапезничают. Сладкий запах крови сводит с ума, но если я сейчас ослушаюсь — меня лишат ужина вообще. Потому и остаётся только сжать ручки в кулачки и терпеливо ждать, когда мне будет позволено вернуться за стол.
Отец с матерью переглядываются, он едва заметно кивает, а мама улыбается мне. Зная, что это новое испытание: я из последних сил, едва не падая, медленно иду к столу, сажусь на своё место и принимаю из рук матери свой кубок. Ещё медленнее, чувствуя, что я уже умираю, подношу его ко рту. Клыки удлиняются, и, наконец-то, я пью кровь! Хочется жадно всё выпить и потребовать добавки, но я не смею. Пью небольшими глотками — я же ведь не плебейка какая-нибудь, чтобы словно дикий зверь накидываться на жертву. Отец царственно кивает — урок усвоен…
***
…Я… Меня нет, но в то же время я есть… Где я? Кто я? Почему я этого не знаю и не помню? Я растворяюсь в ослепительно белом свете. Он обжигает, но это не так больно, как недавно. А что случилось недавно? Я не помню… И я растворяюсь и засыпаю…
…Засыпаю для того, чтобы сейчас открыть глаза и вспомнить кто я такая. Маргарет Д’Веллуойр — вампир, создание Тьмы и верная её приспешница. Я вспомнила всё своё детство, равно как и то, что меня этого самого детства лишило. И сегодня я дала брачную клятву Темериусу Т’Эдербелину. Дала для того, чтобы получить доступ к памяти Клана, чтобы вспомнить своё прошлое и вернуть себе магию. Потому что я хочу отомстить им — великолепным и безгрешным Светлым, лишившим меня детства, семьи, жизни. В один этот краткий миг, за время которого мои воспоминания вернулись ко мне, я повзрослела, превратившись сразу из пятилетней девочки, вернее пятидесятилетнего вампирёныша, которым я была, во взрослую и жаждущую крови и мести вампиршу. Я дитя Тьмы. Я родилась во Тьме, живу в ней и после того, как умру, растворюсь там же. Все знания наших Кланов открылись нам с Темериусом — словно нам вдруг разрешили доступ к секретной информации, хранящейся в ячейках нашей памяти. Мы с ним теперь главы и родоначальники нового вампирского Клана Т’Эдерлуойр. Я взглянула на мужа и его родственников: Элинию и Вольдемара Т’Эдербелин, присутствующих на обряде.
Все трое смотрели на меня с ужасом…
Темериус
Она закричала. Тело её выгнулось дугой, Марго била крупная дрожь. Я чувствовал отголоски того, что чувствует она — это было весьма неприятно и болезненно. Заклинание леди Селезиды, словно покрывало, скатилось с девушки, явив нам настоящий её облик. В этом искажённом от боли лице я видел те запомнившиеся мне черты той маленькой девочки, которой она раньше была. Во-первых, Маргарет уменьшилась в росте сантиметров на пять-десять, волосы её стали длиннее и закудрявились тёмными локонами, кожа побледнела ещё больше, выдавая в ней вампиршу, а черты лица стали более аристократическими и тонкими. Она была прекрасна! Впрочем, её родители также отличались такой дикой, необузданной, опасно-хищной красотой.
Я слышал, как Вольдемар заскрипел зубами от ярости, что такой лакомый кусочек уплыл от его загребущих рук. Элиния победно улыбнулась — она тоже узнала Маргарет.
Но тут случилось непредвиденное — постепенно девушку окутал яркий белый свет, который слепил глаза и заставил нас всех троих зажмуриться. На лице девушки появилась умиротворённая улыбка, а я почувствовал отголоски её эмоций — она растворялась в этом свете…
