Когда ты закрылся от мира и совсем не ищешь отношений, ведь тебе достаточно лишь твоих друзей, которые по сути являются твоей семьей, жизнь начинает отчаянно сталкивать тебя с кем-то... А я хотела всего лишь жить спокойно, чтобы меня не трогали. Я — девочка сирота, матершинница и вообще колкая особа, никого к себе не подпускаю, но тут появляется он. Я — волк, свободолюбивый и никогда не задумывался о поиске Пары, отгораживал себя от этого, но жизнь внесла свои коррективы.
Лето в этом году в Новосибирске выдалось жарким, что было странным для Сибири. Обычно в июне температура не поднималась выше двадцати трёх градусов, а тут жарит все тридцать с лишним. Новосибирск большой город, по-своему прекрасен и здесь каждый найдёт что-то для себя.
Кому-то будет важна архитектура в стиле Сталинского Ампира, для кого-то парки и скверы с набережной, которых тут хватает с лихвой.
Лето в Сибири короткое, поэтому людей на улицах много. Все гуляют, кто-то занимается активным отдыхом, а кто-то, как Дима Волков, засел в своём излюбленном местечке, баре под названием «The pack», хозяином которого, собственно, и являлся.
Заведение было облюбовано разными людьми, работало практически двадцать четыре на семь несмотря на то, что было расположено не в самом центре города и не на самой проходной улице. Этот бар цеплял тем, что был интересным, но не для всех, в основном для знающих.
С виду это был обычный небольшой такой хороший бар, где многие проводили свои вечера отдыхая от дневной суеты, семьи или же, чтобы отвлечься от проблем, залить горе, а может и отпраздновать что-то. Посетители тут были всегда. Постоянных можно было встретить в основном уже после девяти вечера. Но чаще всего здесь была компания парней, своих парней, братьев. Это была стая Димы Волкова.
«The pack» был баром в лофтовом стиле. Тут сочеталось строгость и грубость заводских, промышленных элементов, простота отделки и изысканность художественного оформления в сочетании с натуральными материалами. Располагался он в старом кирпичном задании тепловой подстанции. Это было пространство с большими окнами и высокими потолками. Здесь гармонично смешалось старое и новое. Старина в виде ветхих кирпичных стен и облупившейся краски, точечные светильники в сочетании с дорогой мебелью, необычных картин и других изящных элементов современности. Гармония холодного-серого, чёрного и тёплого-коричневого были приятны глазу.
Высокий крепкий парень с длинными волосами, забранными в гульку и приличной растительностью на лице зашёл в бар. Красивый, несомненно, на таких западали девушки с первого взгляда. Загорелый со светлыми глазами и задорной улыбкой. От него исходила энергия жизнелюбия и свободы. Было в нём что-то притягательное, животное. Равнодушным никто не оставался. Он либо нравился, либо его недолюбливали и сторонились, либо уважали.
Это был Евгений Кулаков.
Близкий друг с детства, читай брат родной, а также правая рука Димы Волкова. Евгений Кулаков отвечал за безопасность в баре, а также за многие другие вопросы. Он возвращался с очередной свиданки с миленькой девушкой, которая до чёртиков была скромной и за ней приходилось довольно долго ухаживать. Жека не был в неё влюблён, но уж больно симпатичной и хорошенькой она была. По его довольной физиономии было понятно, что свиданка удалась. Парень поднялся на второй этаж к их излюбленному месту, откуда было видно всё остальное помещение и которое никто никогда не занимал и плюхнулся на диван рядом с другом.
— Дай угадаю, милая девчушка дала понять, что открыта для более близкого знакомства? — ухмыльнувшись так гаденько, спрашивает мой друг Дима Волков, протягивая мне руку для рукопожатия.
— Конечно, — беззастенчиво отвечаю я. — Мне сложно отказать, — и самодовольно улыбнувшись, пожимаю ему руку в ответ.
— Ой, ну да конечно… — закатив глаза, протягивает мой друг.
— Завидуй молча, — показывая пальцем вверх, говорю я. — Скоро Сонечка будет стонать в моих объятиях, — и подмигиваю ему, на что Диман только кривится.
— Тебе не надоело? — довольно лениво спрашивает он, глядя куда-то в пустоту.
— Вопрос: почему это надоело тебе? — мой друг уже довольно продолжительное время для альфы, а если учесть, что он не просто альфа, а ещё и вожак, то это катастрофически долго, забил на любые похождения по уютным кроватям девчонок.
— Ац… еврей херов, — злится Диман, недовольный вон какой. — Отвечаешь вопросом на вопрос.
— Мне вот интересно, почему вдруг тебе надоело ходить на свиданки?
Хоть я и знаю ответ, но мне хочется, чтобы друг сам произнёс эти слова, а не обманывал сам себя.
— Получать удовольствие от встреч с девушками?
Мой друг молчит. Не знает, что на это ответить или просто не хочет, а может боится? В последнее время он сам не свой.
— То-то и оно, тебе сказать нечего, — пытаюсь его вывести хоть на какие-то эмоции, чтобы не замыкался в себе. — Строишь из себя ахуеть какого крутого чувака, который может запихать свои чувства куда подальше и притворяться, что ничего не происходит, и вообще все эти земные штучки не стоят его внимания.
Да, я знаю, что говорить такое своему вожаку весьма опасно, особенно Диме, но я ещё его и лучший друг, поэтому каковы бы ни были последствия, я молчать не стану. Одновременно подаю знак бармену, чтобы тот налил мне стаканчик горячительного.
— Только дуру гонишь, — продолжаю я. — Расслабься и перестань париться насчёт Пары.
