Каждый день в ставку Гитлера передавались сводки о числе обмороженных. Цифры угрожающе росли. Дитл просил тулупы, полушубки, валенки.
Наконец из Берлина ответили: фюрер рассмотрел просьбу егерей, ждите. И фашистские егеря дождались: самолет доставил в штаб корпуса запечатанные мешки. В них оказались… медали «За обморожение».
— Здорово тогда «катюша» насолила фашистам, — рассказывал полковник. — Когда мы погнали гитлеровцев на запад, в разгромленном штабе нашли целый мешок таких медалей. А пленный офицер сказал, что награды пришли слишком поздно…
В сентябрьский день 1942 года к подводной лодке «С-56», стоявшей во владивостокской бухте Золотой Рог, подошел штабной катер. На палубу поднялся адмирал. Его встретил капитан-лейтенант Григорий Щедрин.
— Лодка в полной боевой готовности! — доложил он.
Адмирал и сопровождавшие его офицеры придирчиво осмотрели корабль. 78-метровый корпус лодки блистал свежей краской. Только что вступившая в строй «С-56» обладала высокими боевыми качествами. Имея подводное водоизмещение более тысячи тонн, она легко ныряла на стометровую глубину, несла шесть торпедных аппаратов, а на палубе два орудия. Мощные дизеля позволяли ей развивать надводную скорость до двадцати узлов.
Адмирал осматривал отсек за отсеком.
— Как настроение команды?
— На фронт «рвутся, — сказал капитан-лейтенант. — Разрешите узнать, не рассматривался ли и мой рапорт?
Адмирал улыбнулся, потом сказал:
— Собирайтесь в командировку, вместе с кораблем…
Адмирал не назвал пункта назначения: экипаж узнает о нем в море. «Наверное, пойдем на одну из баз Тихого», — думали матросы. Но когда на лодку доставили «проездные документы» — морские карты, — все ахнули: в люк спустили рулон, второй, третий, четвертый, пятый… Затем стопки лоций, подробно рассказывающих об особенностях плавания в различных морях, — о мелях, подводных камнях, течениях, о подходах к портам и устьям рек.
Как и всякому командировочному, кораблю выдали продовольственный паёк. И снова матросы удивлялись: такого количества мясных консервов, сухарей, сахара, чая, сушеных фруктов и овощей лодка не принимала никогда.
Грузили запасные части к двигателям, электромоторам, насосам. Командир лодки озабоченно расхаживал по отсекам, проверяя, все ли готово к командировке.
На рассвете 6 октября 1942 года «С-56» вышла в плавание. У многих членов экипажа остались во Владивостоке жены, дети, невесты, друзья. Но никто не провожал: время выхода корабля в море всегда секрет.
Когда за кормой скрылся Владивосток, Щедрин объявил:
— Идем в Петропавловск-Камчатский.
После небольшой стоянки на Камчатке лодка вышла в океан. И лишь тогда командир объявил:
— Пункт назначения — Мурманск. По приказу Советского правительства идем на помощь Северному флоту.
На фронт! Бить фашистов! Из отсеков послышалось «ура».
Командир объявил и срок командировки: до полного разгрома врага. И в ответ опять «ура».
Но вместо того чтобы повернуть на север и через пролив Беринга идти прямехонько в Баренцево море, лодка взяла курс на Алеутские острова.
— Северный морской путь закрыт тяжелыми льдами, — объяснил командир. — Пойдем через два океана — Тихий и Атлантический.
Так вот зачем понадобилось так много «проездных документов»: лодке предстояло одолеть семнадцать тысяч миль!
«С-56» шла самой полной скоростью, штурман менял карты, менял лоции. Тихий океан, Панамский канал, Карибское и Саргассово моря, Атлантический океан, Северное, Норвежское, Баренцево моря.
Были и зеркальные штили, и бешеные тайфуны, когда вахтенные на мостике надевали легководолазные костюмы. Была и тропическая жара, и пронзительный ветер полярных широт.
И на каждой миле лодку подстерегала опасность атак фашистских субмарин. В проливе Акутан в ее борт ударила вражеская торпеда, сорвала лист обшивки, но, к счастью, не взорвалась.
В феврале 1943 года «С-56» прибыла на главную базу Северного флота — Полярное.
После такой долгой и тяжелой «пробежки» полагалось бы отдохнуть, но где там — экипаж спешно готовился к охоте за гитлеровскими пиратами.
Вскоре вышли в боевой поход. Встретив суда, перевозившие войска, пушки, боеприпасы, лодка торпедировала самый крупный пароход.
А через несколько дней — утром 14 апреля 1943 года — гидроакустик опять «поймал» шум винтов.
Щедрин нажал кнопку, загудел электромотор, из лодки вверх поползла длинная стальная труба — перископ. Когда его кончик высунулся из воды, Щедрин увидел отряд фашистских судов. Три глубоко осевших в воду транспорта шли в окружении шести сторожевых кораблей и четырех катеров.
— Ого, вот это конвой! — воскликнул Щедрин. — Видать, ценный «товар» везут.
Чтобы выпустить торпеды в упор, он решил прорвать кольцо охранения. Лодка поднырнула под ближайший сторожевик и подняла перископ. И то ли солнечный луч блеснул в оптике перископа, то ли бурунчик выдал — фашисты обнаружили «С-56». Круто повернув, два сторожевика ринулись на лодку. Подводники слышали бешено нарастающий шум, затем тяжелые шлепки о воду: корабли бросали глубинные бомбы.
