Приношение Гермесу полностью

Михаил Булгаков вводит в свиту Эллекена первоначально только одну «временную» душу, причём, делая это даже в ущерб признанным постоянным членам (к примеру, таким, как чёрный маг Люк Окаянный, который не появляется в романе). Речь идёт о Коровьеве. Сей смешной клетчатый господин, вынужденный в своём поведении и одежде следовать манере, прямо противоположной его истинной природе, на самом деле был «рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом». Именно упомянутая мрачность, сохранившаяся на нескольких скульптурных и живописных изображениях этого человека (в том числе и на первой странице рукописи из коллекции Румянцевской Библиотеки, где он представлен в виде «фиолетового рыцаря»)[30] считалась типичным признаком альбигойцев – печаль, бледность, вызванная изнурительным постом, и тихий, но твёрдый голос, были характерны для «совершенных», то есть тех, кто получил consolamentum и с того момента воспринимал жизнь как покаяние, не имея права ни от чего получать удовольствие, вступать в брак, есть мясо, пить вино и т. д., поскольку всё, связанное с материей и чувственным миром было «от чёрного бога», и «совершенный» не мог даже помышлять об этом. Коровьев, о чьей подлинной идентичности мы скажем отдельно, не был «совершенным», но вся его жизнь прошла под знаком борьбы за еретические убеждения. Этот тощий господин в треснувшем пенсне, каким он впервые предстаёт перед героями романа Булгакова и его читателями, на самом деле множество раз рисковал жизнью с мечом в руках ради своих единоверцев и ради счастья своего народа, поскольку видел (вполне обоснованно) в ставленниках Рима и франкских монархах угрозу его жизненному укладу и национальной идентичности. Странным образом, главный гипнотизёр свиты Воланда, каковым его признали в романе «опытные советские психиатры», является также знаковой фигурой для лежащей в основе романа философии; это своего рода символ альбигойской гордыни, несгибаемого духа ереси катаров, предпочитавших огонь отречению и рубище бродячего «совершенного» роскошным одеждам католических прелатов; данному герою и принципам его веры есть смысл посвятить отдельную главу.

Среди тех спутников командира чёрной свиты, которым не угрожают ни адские муки, ни вечный покой, вполне традиционными (и всё же не упоминаемыми в европейских легендах) являются Азазелло (Азазел) и Абадонна (Авадон) – два ангела смерти, присутствующие во всей семитской мифологии; пожалуй, нет нужды описывать их здесь, так как о них сказано достаточно и в самой книге Михаила Булгакова, и в статьях о ней. Стоит только напомнить, что перед началом бала на просьбу Маргариты снять с Абадонны тёмные очки Воланд ответил твёрдым отказом («а вот этого нельзя!»). Причина проста: после того, как человек прочёл приговор в глазах ангела, он больше не является тем, кем был; либо его душа погибает, либо он обретает глаза духа, которые Авадон даёт в награду тому, кто выдержал его взгляд. Несомненно, такой поворот событий оказался бы не с руки хозяину бала, коему Маргарита была нужна именной такой, какой она стала после втирания мази Азазелло и ритуального омовения в реке в компании русалок.