Ксения Костромина считала, что живут они с мужем Владимиром вполне прилично для пары за тридцать: квартира, дети, хорошая работа. Однако Владимир решил стать бизнесменом, но семья недолго наслаждалась достатком. Неудачливый бизнесмен прогорел и умудрился заложить квартиру жены, подделав ее подпись. Когда женщину охватило полное отчаяние, на горизонте, как в сказке, появился Иван, добрый, сильный, надежный…
В начале было Слово…
То есть много завораживающих, сверкающих слов, из которых, как из сна, поднимались манящие очертания будущего.
Первым делом они срочно должны сменить место жительства. Ну в самом деле, сколько же можно им вчетвером кантоваться в двухкомнатной квартирке блочной девятиэтажки у метро «Тимирязевская»?! Что, они хуже всех, что ли? Хуже даже этого придурка, как бишь его?.. Владлена?
– Владилена.
Ксения выразительно вздохнула и, оторвавшись от дороги, посмотрела на мужа с наигранным осуждением. Так добрые училки глядят на провинившихся первоклассников.
– Не будь жлобом, дорогой. Поел, попил, а теперь чихвостишь хозяев? Какими бы они ни были…
– Черт! Да с какого пива этот Владлен…
– Да с такого, с такого!.. Человек вовремя сориентировался, ушел в бизнес, сколотил капитал…
– Да!.. Умеют же жить люди!.. А мы…
– А что мы? Ты писал диссертацию, – напомнила Ксения, уже тяготясь разговором. – Хорошая диссертация получилась, помнишь? Все хвалили. Твой научный руководитель… И вообще, диссертации ты обязан своей карьерой в институте.
– А, мура это. – Муж нетрезво помотал головой, как будто хотел сбросить остатки тяжкого сна. – Карьера, институт… Все в прошлом. Теперь начнется жизнь совсем другая!
Лучше молчать, уговаривала себя Ксения. Стоит произнести одну, даже самую невинную, фразу раздражение непременно вырвется наружу, и воскресный вечер полетит псу под хвост.
«Молчи, молчи», – твердила она себе, нервозно сжимая потертый руль «хендая».
Муж же, наоборот, говорил не останавливаясь, как будто строчил из пулемета.
Как она отнесется к тому, что для начала они переберутся в коттеджный поселок? Где-нибудь километров тридцать по Новой Риге, а?.. «Гринвуд»… Он вчера рекламу видел по телевизору.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, Ксения опять промолчала. Да, она тоже видела эту рекламу. Ее, кстати сказать, целый месяц уже показывают. Некто высокий, стройный, загорелый пружинящей походкой следовал через вереницу суперсовременных комнат: холл, гостиная, бассейн, зимний сад. Никель, стекло, пластик и хром, хром, хром. Память – неизвестно для чего – отчетливо запечатлела холодный хромовый блеск новомодного жилища.
Иногда в голову забредали дурацкие мысли, вроде того, что и она неплохо смотрелась бы в таком ролике. Проходя через кухню, налила бы в высокий узкий стакан свежевыжатого сока и потом, стоя на террасе в окружении химически зеленых растений в кадках или спускаясь по ступенькам в сад, потягивала бы его через соломинку. И делала бы это не менее грациозно, чем та неимоверно высокая, задрапированная в белые одежды девица. У нее, Ксении, тоже рост и каштановые волосы до лопаток. И тряпки белые в шкафу найдутся не хуже, надо только внимательно поискать.
Боже мой, ну какие же глупости!.. Идиотские фантазии, навеянные не менее идиотской телевизионной рекламой. И с какой это стати она – замужняя женщина за тридцать, литературный редактор уважаемого издательства и, наконец, мамаша двойняшек-тинейджеров – станет дефелировать по ступенькам дурацкого дома?
– Так что же, молчание – знак согласия? – Муж поощрительно усмехнулся. – Согласна, стало быть? Будешь хозяйкой такого коттеджа? Участок полгектара, бассейн, сауна, гостевой дом…
Ей вдруг стало так вселенски, космически одиноко. Как будто она не в своей машине возвращалась с мужем домой из гостей, а где-то на дальнем перегоне в пустой поздней электричке выслушивала назойливого пьяного попутчика. Володя показался таким ненужным, далеким и одновременно беспомощным, что даже и раздражения уже не вызывал. Его было жаль. Но себя было жаль сильнее. До слез.
– …А кого мы пригласим в гостевой домик?.. Не догадываешься?.. То-то и оно! Владилена!
– Господи, да зачем? – не выдержала Ксения. – У нас же есть друзья. Дубровины, Кублицкие… Лучше уж Ленку мою позовем, чем этого…
– А пусть он видит!
– Что видит?
– Что мы не хуже… Мы тоже можем…
– Да он и так все видит! Слушал, открывши рот, как ты рассказывал про свои технологии…
– Технологии? – Муж саркастически хмыкнул. – Технологии пошли теперь на хрен.
– Вот как?.. А… что ты будешь делать?
– А я… А вот как Владилен.
– Он, кажется, стройматериалами торгует… Или я что-то путаю?
– Всем понемногу. Стройматериалами, продуктами, цветами и технологиями, в которых ни черта не смыслит!
– То есть ты решил променять свою работу на торговлю, в которой ни черта не смыслишь?
– Да, если это выгоднее…
– Какой ты, в сущности, еще ребенок! – засмеялась Ксения. – Попал под скромное обаяние буржуазии. На четвертом десятке, не стыдно, а?
– Это тебе будет стыдно, – горячо начал Володя, и ей уже не казалось, что он так сильно пьян. – Ты просто не веришь в меня. А скажи тебе: переезжай в «Гринвуд» или отправляйся в отпуск в Южную Америку…
Тут он заговорил спокойнее, углубившись в пересказ одного из сюжетов Travell chanel, который они от нечего делать смотрели на даче в прошлом году. Кажется, сюжет назывался «Дикая природа Венесуэллы».
– И ты думаешь, стоит только захотеть?
