— Вместе со шкатулкой я передал ее на хранение коменданту замкового гарнизона. Вкратце содержание этого письма таково: дон Фернандо ЯКОБЫ предлагает Инморте организовать убийство госпожи Маргариты и свалить вину за это на графа Бискайского с тем, чтобы возвести на наваррский престол княжну Жоанну и Рикарда Иверо, которых он намерен поженить. Дон Фернандо ЯКОБЫ утверждает, что крепко держит обоих в узде — угрожая виконту его векселями, а за княжной, дескать, водятся некоторые грешки, — и уверен, что заставит их дать письменные обязательства, чуть ли не присягу на верность иезуитам. А поскольку, говорится в послании, и княжна Жоанна и Рикард Иверо слабовольные и безынициативные, к тому же она попросту глупышка, а он постоянно витает в облаках, то вскоре после смерти короля дона Александра Наварра фактически превратится еще в одну область ордена Сердца Иисусова, которой на самом деле будут править ставленники Инморте. Вот так-то.
Маргарита покачала головой.
— М-да… В чем, в чем, но в уме и хитрости кузену Бискайскому не откажешь.
— Но зачем? — недоуменно спросила Бланка. — Зачем ему убивать Фернандо? Я ничего не понимаю!
Филипп внимательно поглядел на нее и произнес.
— Ты просто отказываешься это понимать, боишься посмотреть правде в глаза и признать, что все это — следствие проявленного тобой малодушия, когда ты отвергла предложение падре Антонио. Он был готов прибегнуть к обману, солгать ради твоего же блага, но ты предпочла до конца оставаться праведницей и вышла замуж за графа Бискайского, а не за меня. Ты стала женой нелюбимого и неприятного тебе человека, зато, видишь ли, не осквернила себя ложью. И вот тебе результат: твой муж, это скотина, едва не взошел на престол твоего отца по ступеням, обагренным кровью Жоанны, Рикарда Иверо и обоих твоих братьев. И только благодаря Эрнану ты избежала незавидной роли невольной и ничего не ведающей соучастницы этого ужасающего преступления.
Бланка резко вскочила на ноги и в гневе выкрикнула:
— Прекрати, Филипп! Сейчас же прекрати!.. — Вдруг она вся сникла и тихо всхлипнула. — Не мучь меня, дорогой. Прошу тебя, не надо…
Филипп подошел к ней и обнял ее за плечи.
— А в чем, собственно, дело? — отозвался озадаченный Симон. — Что происходит?
Эрнан тяжело вздохнул.
— Глупенький! Граф Бискайский рассчитывал, что устранив дона Фернандо, он все же убедит Инморте не отказываться от задуманного им убийства дона Альфонса.
— Ну и что с того?
— Да у тебя не мозги, а решето, друг мой любезный. Кто тогда унаследует престол, спрашивается? Конечно же, не годовалая дочурка Фернандо Уэльвы, а госпожа Бланка, и вместе с ней граф Бискайский — как ее муж.
Тут раздался пронзительный вопль Фернандо. Бланка мигом отпрянула на Филиппа и во все глаза уставилась на брата, лицо которого было перекошено от бессильной ярости и злобы. Он наконец понял все, осознал, как был глуп и беспечен, с какой легкостью его провел тот, кого он считал своим другом. И этот крик был криком тонущего в безбрежном океане отчаяния рассудка.
В комнату ворвались два охранника с обнаженными мечами — Маргарита жестом велела им выйти.
— Фу! — брезгливо произнесла она. — Как он противно кричит! Господин де Шатофьер, если вас не затруднит, велите ему заткнуться.
Эрнан велел Фернандо заткнуться, для пущей убедительности пнув кулаком его в живот, затем наклонился и подобрал с ковра все долговые расписки Рикарда.
— Сударыня, — сказал он, обращаясь к Бланке. — Эти векселя по праву принадлежат вашему брату. Однако сейчас он находится под арестом и, следовательно, недееспособен, а посему вам решать, что с ними делать.
Бланка молча взяла у него кипу векселей и методично разодрала каждый в мелкие клочья.
— В мерзкой затее Александра был, впрочем, один положительный момент, — промолвила она, глядя на Фернандо с кротостью, повергнувшей того в ужас. — Надеюсь, все вы понимаете, что я имею в виду. И у меня аж руки чешутся привести в исполнение эту часть несостоявшегося плана. Пойдем, Филипп, иначе я за себя не отвечаю.
— Ты уходишь, кузина? — вяло спросила Маргарита.
— Да.
— Но ведь у тебя Жоанна.
— Я… Я буду у Филиппа.
Принцесса вздохнула:
— Ну что ж, ладно, ступайте. Мы с господином де Шатофьером сами решим, что делать дальше… Но нет, постойте! Не думаю, что эта хорошая идея — тебе, Бланка, провести ночь у мужчины, пусть и у Филиппа. Уж лучше останьтесь здесь, а мы сейчас пойдем ко мне, прихватив с собой кузена Фернандо, разумеется, — полагаю, вам он не понадобится. Таким образом, вы с Жоанной просто поменяетесь покоями; рокируетесь, говоря на языке твоей любимой игры.
Первое, что увидела Бланка, проснувшись, было склоненное над ней лицо Филиппа и были слезы, стоявшие в его глазах.
— Почему ты плачешь, милый? — спросила она.
— Это я от счастья, родная… Вправду от счастья.
С его ресниц сорвалась крупная слеза и упала ей на губы.
— Не обманывай меня, Филипп. Взгляд у тебя такой печальный, а слезы так горьки… О чем ты думаешь? Что тебя мучит?
Филипп положил голову на подушку, крепко обнял Бланку и зарылся лицом в ее волосах.
