— Та-ак, понятно. Вы меня убедили. Однако… — Дон Фернандо пришел в легкое замешательство, Филипп понял, что сейчас речь пойдет о весьма щекотливых для ханжи-короля аспектах его отношений с Норой. — Знаете, племянник, на мой взгляд, ваши поступки отличаются крайней непоследовательностью. Вы собирались жениться на Бланке, но не просили ее руки, а сперва пытались соблазнить ее. Когда же у вас это не выгорело, вы совратили с пути истинного мою младшую дочь. Зачем, спрашивается? Из тщеславия?
— Поверьте, дядя, я глубоко сожалею…
— Ах, вы сожалеете! Хоть это отрадно. Но никакие сожаления и извинения с вашей стороны не вернут Элеоноре… э-э, беззаботного прошлого.
Когда до Филиппа дошло, что это — экспромтом придуманный королем эвфемизм, долженствующий обозначать девственность, он чуть не заржал от разобравшего его смеха. Впоследствии он нередко употреблял выражение «беззаботное прошлое» именно в таком смысле, однако никому не говорил, КТО его настоящий автор.
— А ведь могло случиться и нечто похуже, — продолжал дон Фернандо. — Или еще может случиться. Посему вот мои условия — слушайте их внимательно.
— Я весь внимание, — заверил его Филипп.
— Прежде всего, ни о каких… э-э, свиданиях с Элеонорой отныне и речи быть не может.
— Само собой, дядя.
— Далее, с объявлением о вашей помолвке с Бланкой следует повременить, чтобы я мог убедиться… ну, что с Элеонорой не произошло ничего такого, что может исправить только немедленный брак. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?
— Да, разумеется, — ответил Филипп, мысленно покатываясь от хохота. — Если окажется, что Нора беременна, я женюсь на ней.
Король покраснел и, точно застенчивая барышня, потупил глаза.
— Для пущей верности, — сказал он, — подождем до начала весны. А пока что пообещайте держать предмет нашего разговора в тайне. От всех без исключения. Ни Альфонсо, ни Бланка, ни Элеонора не должны об этом знать. Пускай до поры до времени, пока страсти не улягутся, это будет нашей маленькой тайной. Обещаете?
— Я-то могу пообещать. Но что мы скажем…
— То, что и обычно. Ведь не единожды я, по просьбе родителей, пытался уговорить вас жениться то на той, то на другой соблазненной вами девице. И что вы каждый раз отвечали?
— Я еще не готов к браку.
— Вот так мы и скажем. Поймите, племянник, Элеонора очень ранимая девушка, и ей нужно дать время свыкнуться с мыслью, что вы не женитесь на ней. Пусть осознание этого огорчительного факта придет к ней постепенно.
— Хорошо.
— Но вы должны обещать мне, что не передумаете. Теперь вы обязаны жениться на одной из моих дочерей — если не на Бланке, так на Элеоноре.
— Безусловно, — сказал Филипп. — Коль скоро я мечу на галльский престол, то без поддержки Кастилии мне не обойтись. Если того потребуют обстоятельства, я женюсь на Норе… Хотя я предпочитаю Бланку.
Дон Фернандо кивнул.
— Да, я понимаю вас. Любой отец гордился бы такой дочерью, как Бланка, а любой муж — такой женой.
Пообещав королю хранить молчание и дав ему понять, насколько важен для него брачный союз с Кастилией, Филипп совершил роковую ошибку. Он не принял во внимание одно немаловажное обстоятельство: Фернандо IV Кастильский был не только суров и крут нравом, но также на редкость коварен и вероломен. Гордясь своей старшей дочерью, он души не чаял в младшей, и без колебаний решил принести в жертву Бланку ради счастья Норы. Последующие события воочию показали Филиппу, как он был наивен и доверчив…
