Внезапный вскрик брата заставил меня выронить ложку с гуляшом из рук.
- Ты нормальный вообще? – разозлилась я.
Леха проигнорировал меня и воскликнул:
- Аня, так наш сосед – твой бывший!
- Чего-о? – не поверила я и, забыв про грязную ложку на полу, подскочила к окну рядом с братом.
Казалось бы, такая картина могла присниться только в кошмаре, но нет, все реально: Влад проворно доставал из багажника черной «девятки» два чемодана и легко тащил их к подъезду.
- Последи за гуляшом! – велела я Лехе и выскочила прочь из кухни.
- Эй! Я ведь не знаю, что делать, Аня!.. - донеслось мне вслед. Парнишку никто не услышал.
Лифт не работал, так что Владу приходилось тащить по лестнице чемоданы на четвертый этаж. Так что он должен был пройти мимо меня.
- О, Аня! – бодро произнес брюнет, увидев меня. Он поставил чемоданы на бетонный пол и улыбнулся мне: - Ты тоже здесь живешь? Вот так совпадение!..
- Деникин, не еби мне мозги, - прошипела я и шагнула ближе. – Ты меня преследовать собрался?!
Влад насмешливо посмотрел на меня и фыркнул:
- Ты что, бриллиантовая, чтобы тебя преследовать? – поймав мой грозный взгляд, парень шутливо исправился: - Ну ладно, для меня, может, ты и бриллиантовая… Но это не отменяет того факта, что квартира на этаж выше тебя самое дешевое, что я нашел в центральном районе. Так что извиняй, мне нужно расположиться на новом месте… И, возможно, вытравить оттуда клопов.
Я уже не на шутку была взбешена.
- Слышь, дитя цивилизации, ты что доказать решил?
Влад положил руку на сердце и театрально произнес:
- Ты не хочешь меня с деньгами, значит, примешь нищего. Все, золотко, я отказался от машины, квартиру бесплатно сдал Авдею, закрыл все денежные карты в самый дальний сейф… Отныне я – не сын мэра нашего города, а простой студент без привилегий.
Я придирчиво осмотрела парня и осведомилась:
- Совсем рехнулся?
Влад только шире улыбнулся и заметил:
- Надеюсь, в скором времени ты пригласишь меня на обещанный обед, чисто по-соседски.
После чего он взял чемоданы в руки и начал подниматься на этаж выше.
- Эй! – возмущенно крикнула я. – Я не обещала тебе обед!
В ответ Влад рассмеялся и начал издеваться, напевая песню Окуджавы:
- У Курского вокзала стою я, молодой. Подайте, Христа ради, червонец золотой…
- Кретин! – крикнула я, прежде чем захлопнуть дверь. Зайдя на кухню, я прищурилась и ласково начала: - Леш, пожалуйста, скажи мне, что, прежде чем размешивать гуляш, ты помыл ложку, которую поднял с пола… И почему меня окружают одни идиоты?!
========== Глава 17. Бедность не порок ==========
Кричат «не сахарный — не растаешь»,
«в стакане буря», «справляйся сам».
Скажи мне, друг мой, да что ты знаешь
про этот самый чужой стакан?
- Шутят ли гуманитарии про технарей?
Брови сами собой взлетели на лоб, когда до меня донесся вопрос одноклассника. Я удивленно обернулась и увидела, что Валера Молотов иронично смотрит на сидящую на обшарпанном подоконнике Катю. Подруга болтала ногами и насмешливо глядела на парня.
- Ну конечно, дорогой, - проворковала Катя, лопнув розовый пузырь из жвачки. – Гуманитарии постоянно ржут с того, как технари говорят «ложил» и «одел на себя».
- Очень смешно! – обиделся Валера: именно из-за этих двух ошибок урок назад учительница русского влепила ему двойку.
В разговор вступила Дана. Прислонившись к подоконнику рядом с Катей, девушка категорично заявила:
- Очень вы нужны нам, Эйнштейны недоделанные. Истинные гуманитарии шутят на тему алкоголизма Сергея Александровича, сложной личной жизни Владимира Владимировича или про второй том лучшего произведения Николая Васильевича.
- А? – выпал в осадок Валера. Не сразу в его бледно-карих глазах появилось понимание.
Сжалившись над одноклассником, я улыбнулась:
- А мне тут недавно анекдот рассказали, - ребята навострили уши, и я продолжила: - Выходит, значит, Маяковский с кабака с двумя дамами, посреди улицы пьяница какой-то валяется. Ну, а Маяковского-то, собственно, леди просят придумать что-нибудь поэтическое по этому поводу. Тот задумывается и начинает:
«Лежит безжизненное тело
На нашем жизненном пути…»
Тут поднимает голову тот пьяница и выдает:
«Ну а тебе какое дело?
Иди блядей своих еби».
Маяковский и говорит: «Пойдемте, дамы, это Есенин».
Забавно, что заржали Дана и Валера – «истинный» гуманитарий и рьяный технарь. Катя только хмыкнула. Конечно, она ведь мне этот анекдот и рассказала, сама-то в первый раз ничуть не тише ржала.
- Дягилева! – раздался строгий голос Анны Анатольевны.
Я вздрогнула и виновато повернулась к учительнице физики.
- Я, конечно, рада вашему стремлению изучить русских классиков, - приспустив очки на кончик носа, произнесла женщина. – Но этой шутке лет больше, чем мне. Придумайте что-нибудь новое.
- Извините, - пробурчала я, и в этот момент прозвенел звонок.
Анна Анатольевна махнула рукой, разрешая классу сесть за парты и растянула тонкие губы, накрашенные темно-красной помадой, в подобие улыбки.