— Прощения? Да твоя шалава со всем городом переспала! Знаешь, какой ты у нее по счету? — резко сменил тон Олень, глядя на меня. — Да об нее весь город ноги вытирал! Так что не связывайся с ней. Я связался, теперь мучаюсь. Мне просто ее родителей жаль. Искренне жаль. Хорошие люди.
— Чего ты хочешь добиться этой ложью? — усмехнулся Иери, с интересом глядя ему в глаза. — Ты говоришь это с такой надеждой в душе, словно я сейчас подойду к тебе, протяну руку и скажу: «Спасибо, что предупредил! А я тут как раз жениться собрался! Извини, что погорячился!».
— Да брось! Она тебя за нос водит! Про меня кучу гадостей вывалила, не так ли? — скривился Олень. — Пойми, у нее реальные проблемы с головой! Она больная. Врет на каждом шагу! Всем врет.
— А сам ты человек честный, не так ли? — улыбнулась моя Смерть. — И сейчас ты говоришь мне всю правду?
— Да не вру я, жизнью клянусь! — произнес Олень, сплевывая на пол и потирая шею.
— Душа моя, он жизнью клянется, представляешь? — рассмеялся любимый, с любопытством глядя на героя нашего дня, который в данный момент исполнял обязанности телевизора. — Лжец, который клянется своей жизнью. А ты не боишься, что такую клятву кто-нибудь услышит? Смерть, например…
— Недолго тебе тут пальцы веером крутить осталось! — многозначительно пообещал Олень, понимая, что ему не верят. Он достал удостоверение и показал его в качестве акта устрашения. — Видал? Ты понял, с кем связался? Я до тебя докопаюсь. Придет время, я тебя все-таки достану! Из-под земли достану! А твою шала…
Иери встал и молча впечатал Оленя лицом в стену. Изображение принца и чудовища снова словно накладывались одно на другое. Со стены посыпалась штукатурка. Удостоверение шлепнулось на пол.
— Зачем ждать, когда придет время? Меня ты уже достал. — Олень тут же снова стал частью стены. После нескольких страстных поцелуев со стеной, он упал на землю бледный и трясущийся от страха и боли, затравленно озираясь, с ужасом глядя, как у него по испачканному побелкой лицу течет кровь.
— Смотри не умирай. А то испортишь мой сюрприз… — улыбнулась моя Смерть, глядя на свою «жертву».
Иери спокойно вытер руки об его одежду, а потом подошел ко мне, присел на корточки, беря меня за руки и слегка их поглаживая. Его глаза горели, он смотрел на меня таким трогательным взглядом, что я вспомнила о конфетах.
— Душа моя, я хочу сделать тебе маленький подарок… Но я переживаю, понравится он тебе или нет? Почему-то, как только Судьба рассказала о твоих приключениях, я подумал об этом подарке… — моя коварная Смерть смотрела на меня и умоляла согласиться на подарок. Я наклонилась и поцеловала его в знак согласия. Мне ответили на поцелуй.
— Но чтобы его получить, ты должна закрыть глазки… Договорились? Закрой глазки и посчитай до десяти. Пожалуйста… Ты больше никогда-никогда не будешь его бояться… Давай, душечка, закрывай глазки… Ра-а-аз… Дальше сама… — мои руки спешно поцеловали и отпустили.
Я закрыла глазки и начала свой отсчет. Я слышала, как скрипнула дверь, как что-то тяжелое волокли по комнате. Десять!
— Открывай, душа моя, — прошептал Иери, что-то вкладывая мне в руки. — Ты больше никогда не будешь его бояться… Никогда-никогда…
Я почувствовала пальцами кожаный ремешок. А на конце поводка сидел дрожащий… Лордик. Он нервно оглядывался и пищал от ужаса.
— Лордик? — удивилась я, глядя на кроху. Нет, я действительно мечтала о собачке. Но это было давно… И сейчас я не очень уверена, что мне хочется иметь собачонку.
Иери бросил взгляд на козявку, которая дергалась так, словно ее доедали беспощадные и кровожадные блохи размером с упитанного тарантула. Эта тонколапая насмешка над природой пыталась избавиться от ошейника и поводка, пронзительно скуля.
— Нет, не Лордик, — улыбнулось чудовище, внимательно глядя на мою реакцию и показывая пыльное удостоверение. — Я специально попросил Судьбу привести его сюда…
— То есть ты хочешь сказать, что это… — я не верила в то, что такое возможно, глядя в глаза микробу на тонких лапах. — Это… он? Душа этого придурка теперь в этом… микробушке?
Я смотрю в глаза своему страху, а он отводит перепуганные и изумленные глаза, боясь меня до судорог.
Глядя на песика, который завыл, поднимая морду вверх, я рассмеялась, закрывая рот рукой. Не может быть! На поводке! Не верю, честное слово!
