Я дошла до своего стула и упала на него, чувствуя, что у меня совсем не осталось сил. На часах светилась надпись: «Заказ отменен!»
— Как хорошо, что ты вернулась! Я тут немного передумала! — зубная фея окончательно отошла от пережитого, в отличие от меня. — Спасибо тебе. Мне просто только что звонил юрист, который занимался моим делом… Так что мне пора. Мы с ним сегодня договорились встретиться… Обсудить… деловые вопросы.
— А зубы у юриста хорошие? — поинтересовалась я, глядя на часы и выдыхая. Ноги до сих пор были ватными.
— Я еще не знаю! — озадаченно ответила Анна прежним голосом. — Мне кажется, что у него неправильный прикус. Я бы с удовольствием посмотрела! Если надо, я все сделаю!
Я усмехнулась, а потом протянула ей клык.
— Держи, Аня. Все, что вампиру в тебе понравилось, так это твои пять литров крови… И больше ничего! — устало улыбнулась я, глядя на то, как она с интересом рассматривает трофей. — Пусть будет талисманом. Чтобы всегда напоминать о том, что в жизни упырей хватает…
Невооруженным взглядом его я оценила,
Вооруженным — застрелила!
Я вытащила портрет вампира и с удовольствием поставила на нем жирный крест. Не знаю, что помогло избавиться от чар: преждевременная, но от этого не менее трагическая кончина кровососа или чеснок, веяние которого теперь распространялось от меня на километр. Пришлось бежать за жвачкой. Радостно чавкая половиной пачки ментоловой резинки, я решила успокоиться. Молча перебирая интересные картинки, затесавшиеся в мою новостную ленту, лайкая их с «левого» профиля в соцсети, я увидела свою фотографию.
Пропала девушка! Все, кто знает хоть какую-нибудь информацию о ее местонахождении, — откликнитесь! Максимальный репост! Ее зовут Любовь Лернер! Откликнитесь, не будьте черствыми к чужому горю! Собрала вещи, ушла из дома и не вернулась. Если вам что-нибудь известно, сообщите по номеру… Мы ее очень любим и ждем! Ее родители очень волнуются! Мама вся извелась. Прошу вас, расскажите об этом знакомым! В полицию пока не обращались! Надеемся найти ее своими силами!
Пропала Мальвина, невеста моя… Она убежа-а-ала, ведь бил ее я! Рыдаю, не знаю, куда мне дева-а-аться. Найду, и придется ей с жи-и-изнью ра-а-асста-ва-аться! Я вспомнила экстренную эвакуацию из обители «Любви и Обожания».
Если бы пассажиры четырехтрубного парохода, включившего в свою культурно-развлекательную программу незабываемую встречу с айсбергом, эвакуировались с такой скоростью, с какой эвакуировалась я в день получки, то первые шлюпки не ушли бы полупустыми.
Под постом, набравшим тысячу лайков и сотни репостов, красовалась моя фотография. Та самая. Любимая. С моего дня рождения, где я сижу и счастливо улыбаюсь, сжимая в руке бокал шампанского и надрезая торт. Мама стоит позади меня, а рядом с ней стоит моя бывшая подруга Инга, скривив по привычке свои алые губы. Мой отец целиком не поместился в кадр, но я вижу его клетчатую рубашку. За ней следовала фотография, на которой я стою в несуразной зимней куртке, в обнимку с Оленем на фоне городского фонтана.
«Проститутка! Вы только посмотрите на нее! Ничего, нагуляется, домой вернется! По глазам вижу, что шалава!»
— написала какая-то девица в сетчатых чулках на аватарке.
«Где-то бухает! Все бабы сейчас бухают!»
— глубокомысленно заметил какой-то парень на фоне моря бутылкой пива.
«Нет, простите, но это свинство! Уйти просто так! А ничего, что мать страдает! Ничего!»
— поинтересовалась какая-то многодетная мать, у которой на аватарке поместилось почти все семейство.
«Не понимаю вообще. Парень такой симпатичный, такой милый… Что еще надо! Наверное, просто не нагулялась!»
— заметил букетик цветов.
«А вдруг ее убили!»
— ужаснулась какая-то девчушка на фоне «Бугатти Вейрона».
