Я опустила глаза на грудь и увидела, что медальон мигает красным. Все. Пройдет еще минута-две, и мне конец. В списке «Нельзя ни в коем случае!», который я нашла у себя в столе, помимо поцелуев и интима, значилось еще одно правило, за которое можно, я так подозреваю, бесплатно отработать как минимум месяц. Не показывать свое истинное лицо. Если Гимней Гимнеич узнает об этом, то у меня будут большие неприятности, масштаб которых лучше не представлять.
— Там все настолько плохо, что ты так распереживалась? — поинтересовался принц, не сводя с меня глаз. На улице темнело.
— Мне нельзя показывать свое настоящее лицо! — возмутилась я. — Я на работе!
Я подлетела к чужой кровати, схватила одеяло, завернулась я него, оставив только маленькую дырочку для воздуха.
— Я начинаю тебя бояться… — заметил принц, со смехом глядя на мои попытки спасти свою зарплату и остатки репутации. Я посмотрела на свои руки. Все, медальон выдохся.
Его высочество подошел ко мне, одним рывком сорвал одеяло, бросил его комом на пол и прижал ногой в высоком красивом сапоге.
— Так ты совсем девочка? — удивился принц, пытаясь поймать мой взгляд. Он взял меня за подбородок, поднял мое лицо, чтобы рассмотреть его получше. — Я плохо разбираюсь в чертах лица. Но из моих личных наблюдений я могу сказать, что многие люди назвали бы тебя красивой. Интересно… Как интересно… Не знаю, я раньше не задумывался о таких вещах, но мне приятно на тебя смотреть… Я почему-то думал, что ты другая…
— Полюбовался? Надеюсь, стоило портить отношения ради этого? — возмутилась я, глядя, как на улице начало темнеть. Когда в этом мире становится темно, мне становится страшно. — Все! Мне пора… Я хочу уйти до темноты…
— Ты чего-то боишься? — принц склонил голову набок, так, что его волосы красивым каскадом упали с плеча. Он стоял надо мной в белоснежном костюме, красивый, словно сошедший со страниц волшебной сказки. Сумрак, крадучись, проникал в комнату, занавески шевелились на сквозняке…
— Нет, я ничего не боюсь! — дерзко ответила я, пытаясь нащупать ручку двери. — Просто мне уже пора… Я и так задержалась… Всего хорошего…
Я занервничала, оглядываясь по сторонам. А вдруг сейчас кишочки принца художественно украсят стену? Вдруг чудовище устроит персональную выставку прямо здесь? Если честно, то этого принца будет очень жалко… Этот принц мне действительно очень нравится… Я боюсь, что даже попытаюсь отбить его у твари… Остатками стула…
Песец потянул воздух носом, замотал головой и метнулся за новой крышкой.
— Нет, ты определенно чего-то боишься… Расскажи мне, что тебя так пугает? — вкрадчиво заметил принц, пока я пыталась заглянуть в самые темные уголки комнаты, где сгущался и клубился сумрак. — Давай ты сядешь рядом и расскажешь мне?
— А можно зажечь еще свечей? Можно? Я прошу… Просто не надо темноты… — взволнованно ответила я, следя глазами за занавеской. Когда темнеет — это нехорошо. Совсем нехорошо…
— Ты боишься темноты? — осторожно спросил принц, убирая с моего лица прядь волос. — Я тоже боюсь темноты…
— Тогда какого черта у тебя в комнате горят три несчастные свечки?! Неужели во всем дворце не наберется еще десяток? — занервничала я, сглатывая и снова шаря глазами по темным углам. Не хватало еще, чтобы мой знакомый появился вдруг откуда ни возьмись… А он может!
— Многие боятся темноты, — задумчиво заметил принц, пропуская прядь моих волос между своими пальцами. Темнота обволакивала предметы, оставляя лишь едва заметные очертания… Мои пальцы по привычке щупали стену в поисках выключателя, но ничего, кроме алебастровой лепнины, нащупать не удавалось.
— Я боюсь не самой темноты! Я боюсь того, кто живет в ней! — заметила я, глядя, как на ветру колышется занавеска, как трепещет пламя свечей. Одна свеча чуть было не погасла, но потом снова разгорелась. Я затаила дыхание, гипнотизируя пламя, чтобы оно ни в коем случае не погасло.
— И кто живет в темноте? — поинтересовался принц, задумчиво оглядываясь по сторонам. На стене расползалось сумрачное и невнятное пятно наших с ним теней.
