— Поэтому он мой. — усмехаюсь я и тише прошу. — Поцелуй меня, пожалуйста.
Ему не нужно повторять. Он находит мои губы и прижимается ко мне. Заносит в комнату, кладет на кровать и, не прекращая поцелуй, накрывает меня своим телом. И мне хорошо. Да, тело отвечает на его прикосновения. Да, мне хорошо.
— Все в порядке? — отодвигаясь, уточняет Даниил. — Ты вся дрожишь…
— Это из-за месячных. — тихо шепчу я и тянусь к нему сама.
Просто целуй меня. Без вопросов. Да, вот так. Сильнее. Жестче. Неистово. Сотри своим языком тот необъяснимый испуг, который пустил во мне корни… Заставь меня своими прикосновениями перестать слышать те пьяные слова… Те его пьяные слова так манящие все тропы внутри меня…
Слова стеснение и робость неведомы правой руке Дарта, шустро крадущейся под мою футболку для проведения исследовательских работ. Кожа живота подвергается инопланетной пальпации, умелой и успешной, в то время как рот Темнейшего решает, что неплохо бы вместе с поцелуем забрать весь мой кислород, а для забавы ради прихватить ещё и голос.
Стоит его ладони начать вероломное движение вверх к покорению горных вершин, как мне с трудом удаётся оторваться от губ захватчика и произнести глухое:
— Подожди…
C самого начала нашего с Дартом страстного фехтования языками, мое тело и разум перешли в фазу ожесточённой борьбы. Голос Эрика, который я пытаюсь запихнуть в шумоизолятор, оказывается редким видом коварного вируса, хитро меняющим свои хвосты и преобразующим все тёмные комнаты-глушилки в радиорубки. И ни одна кнопка по уменьшению звука не срабатывает. Все предательски сломаны. Управление подчинено речевому контролю принца… Чем сильнее я пытаюсь постанывать под телом Дарта, тем громче медовый голос обещает трахнуть меня в самых разных позах. Чтоб тебя, Рафикович!
Стараясь не думать о темной лесной тропинке, простирающейся от пупка принца и бегущей ниже — почему гребанный Экибастуз, я вообще об этом думаю? — я принимаю самое верное решение — при первом удобном случае съездить к другу и убить его несколько раз разными способами за такую редкостную и изощренную подставу!
Специально мне всю романтику портит и никак не уберётся из мыслей!
Ещё запретить слово «трахаться» в нашем с Эриком лексиконе. Табуировать. За каждое нарушение будет получать штраф! Проклятья самого сочного языка Ники Тумановой!
— Не переживай. — уверяет меня Темнейший, а его рука под майкой пытается прикинутся спящим глупышом.
Не переживать? Голос принца и к нему добрался? Через слюну пересёк границу? Но Даниила столь ничтожные мелочи не волнуют? Или…
— Ты же про шрамы? — уточняет Вейдер и гипнотизирует взглядом.
Шрамы! Точно! Они сегодня совершенно вылетели из головы… Красные революционеры перевели все крупные планы на себя.
— Шрамы… — повторяю за ним и жду.
Ход Темнейшего. Его ответ в данную минуту — это своего рода увлекательная викторина. Что выберет звёздный захватчик?
А. Не переживай. Они ничего не изменят в моем к тебе отношении.
Б. Мы всегда сможем удалить их с помощью лазера. Готов все оплатить.
С. Покажешь их наконец?
Но Дарт произносит совсем другое:
— Я знаю, что у тебя их нет. — и доказывает мне — зевать около зла нельзя. Рот открывай — муха залетай…
— Чего? — спрашиваю, резко отодвигаясь и убирая потерявшую всякие берега руку Вейдера.
— Не сердись. Мне стало интересно, что за шрамы, как ты их получила… Спросил у матери, а та у твоей тёти Люды. — меняет горизонтальное положение на «сяду с опущенной головой, посыплю голову пеплом и золой».
— А у меня спросить у тебя язык смалодушничал? Всегда к маме обращаешься? — больше нет никакого желания продолжать потягушки на кровати. Отхожу к стене и скрещиваю руки на груди.
— Не хотел задавать тебе некорректных вопросов. — говорит спокойно, но тёмные брови хмуро сдвинуты к переносице.
— То есть привлекать мою тетю — это корректно? Контакты остальных родственников дать? Вдруг ещё какие вопросы возникнут? — как я могла пропустить подвох… надо было понять. Задница-предсказательница ты чего отлыниваешь от должностных своих обязанностей?
И ведь про Музу Доминика ни разу больше не спрашивал…
— Что она ответила? Опровергла и кровью расписалась? Ещё, может, плюнула три раза через плечо?
Губы зла чуть дёргаются в улыбке. Скрывать он ничего не собирается и откровенно «радует» меня новой деталью:
— Она прислала твою фотографию в купальнике. Тебе там лет пятнадцать. И ты совершенно очаровательна с мороженным в руке.
Так, второй кандидат на трупирование четко вырисовывается. Тетя Люда, ты зачем в угоду иномирян, свою семью предаёшь, знаешь же мое отношение к телу… Дядя Егор, поможешь, копать не женское занятие.
— Иди ко мне. — Дарт пытается притянуть меня к себе и посадить на колени, но ещё немного и сила гнева откроет во мне способности «покалечу одними глазами».
— Тебе лучше уйти. — если он не почувствует колкие снаряды в моем голосе, значит в космосе его обоняние было подвержено сильным повреждениям.
— Ника, я не хотел тебя обидеть. Сейчас понимаю, глупо вышло.
