— Ник? — и задница у него тахикардибельная… Оборачивается, но я вроде успела отвести взгляд…или нет? Непонимающе смотрит, чуть усмехается. — Так и будешь в образе пост апокалипсиса стоять или пойдешь мыться?
— Когда хочу, тогда и пойду! — показываю язык и гордо выхожу, а в спину прилетает медовое:
— Аккуратней с язычком, могу укусить.
Хорошо, он не видит мои пылающие щеки и не слышит оглушительный грохот сердца, как только я запираюсь в ванной.
— Это просто мой принц Эрик! Все как обычно! Я командую, он верно подчиняется! — убеждаю себя шепотом, когда задница, как бы между прочим, скучающим голосом уточняет:
— Ага, ага, ладно. Ты лучше скажи, избавляться от шервудского леса будешь? Или пускай твой Робин поплутает впотьмах?
Фу ты ясное море… эпиляция.
Когда я при полном параде шлюшки-соблазнительницы выхожу из ванной и с тахикардией иду в комнату, меня встречает удивительно трогательная и на редкость возмутительная картина под называнием «Сон принца Рафиковича в летнюю ночь.» Лежит его величество на кровати, в ус не дует, голова наклонена немного влево, рот слегка приоткрыт, рядом на простыни валяется сотовый. Принц охреневше-не дождавшийся сладко спит.
Оскорблённое негодование вспыхивает во мне лишь на секунду, а затем бесследно исчезает. Нажимаю на выключатель, расположенный с левой стороны стены, на цыпочках бесшумно подхожу к спящему красавчику, опускаюсь рядом на пол и, встречая поцарапанными коленями мягкий коврик, морщусь от неприятного зуда. Коридорного света хватает, чтобы наблюдать за мужественным и одновременно кажущимся столь беззащитным прекрасным лицом.
Это далеко не первый раз, когда я тайно любуюсь сном титулованного товарища. Первый раз он заснул у меня в комнате, когда мы учились в восьмом классе. Пришел ко мне после занятий по борьбе, и мы несколько часов готовились к контрольной по алгебре, точнее, он самонадеянно пытался вдолбить в меня знания. К чему были эти бесплодные попытки мне неведомо, ведь я обладала отличной способностью списывать. Помню, вышла принести нам еды, а, вернувшись, обнаружила горе-препода лицом на тетради. Манера «засыпаю без комплексов», однозначно, его сильная сторона. В сердцах тогда подумала — слабак! — но дотронуться до его волос хотелось так же сильно, как и сейчас.
Или, когда он вырубался в кресле, а я накрывала его одеялом, чмокнув в щеку заботливой подружкой — он ни разу не просыпался! Ни разу, тундра непроходимая…
Тихо встаю на ноги, собираясь отойти, как его рука хватает мою и резко тянет на себя. От неожиданности, ойкаю и падаю на кровать, оказываясь в крепких и теплых объятиях.
— Ты чего так долго? — заспанно мычит друг в ухо, прижимая меня плотнее и деловито накрывая нас одеялом.
Чуть не открыла новые методы самоубийства — тянет признаться, — не думала, что безопасная бритва может быть столь опасна в некоторых местах…
— Смывала с себя переживания.
— Больше никаких переживаний. — уверенно шепчет мужское дыхание, отчего мурашки разгоняются и начинают предвкушающее кружиться в танце. Сердце с новой силой разгоняет кровь, а я плавлюсь от жара его тела и окутывающего мое сознание запаха леса. — Спи.
— Спать? А как же… — разочарованно начинаю, но вовремя прикусываю язык, который, как и всегда, не привык помалкивать.
— Что? — правая рука Эрика забирается под футболку и начинает неспешно гладить мою спину, провоцируя томительные импульсы по коже. Но в его голосе чрезвычайно отчетливо слышны довольные нотки, чтобы крейсер аврора так просто сдалась.
— Еда. — с придыханием, словно признаваясь пище в сексуальном рабстве, произношу я.
Эрик шумно выдыхает и впечатывает меня в себя еще плотнее, при этом прокладывает одеяло на пути к своему колосочку, лишая меня возможности понять, есть ли движение на Эльбе…
— Курьер в пути. А сейчас спи. — ласково произносит, а потом сухо добавляет, бесчувственно выключая музыку на дискотеке моих озабоченных мурашек. — Сегодня ничего не будет.
И вроде надо быть девой несмышленкой, похлопать ресницами, несколько раз упасть в обморок от столь топорно-отбрыкивающихся намеков, возмутиться, дать смачного леща, спихнуть с кровати, проклясть, наконец, но это все не про меня… Крейсер Аврора забыла про свои гордые замашки и высказывается оскорбленно и обиженно:
— Это еще почему?
— Потому что официально ты сейчас в отношениях. Ты помолвлена.
— Ты шутишь?
— Нет. Мы все сделаем правильно.
— Поняла! — резко отталкиваю его, встаю с постели и, громыхая босыми ногами, иду на кухню.
