Для сохранения мира, убираю свои руки из инопланетного плена, а Дарт расценивает горловое возмущение друга иначе. Встает и поворачивается к вполне себе довольному наблюдателю.
— Эрик. Понимаю, как много для тебя значит Ника. Столько лет дружите. Наверняка, она для тебя, как сестра, поэтому я пойму, если ты захочешь дать мне в морду. Я этого заслуживаю.
Адамян, если ты сейчас заржёшь Пржевальским конем и разрушишь мой шикарный образ брошенной страдалицы, видит небо, я тебя сама прибью! Но совершив пару нервных движений губами — актерство не твой конек — друг сдерживается от шага в пропасть и великодушно заявляет:
— Все мы в жизни совершаем ошибки. Не волнуйся, Даниил, я позабочусь о Нике и утешу ее всеми возможными способами. — и блеск в глазах откликается в моем теле сладким предвкушением.
Дверь за Дартом закрывается, а вместе с ней вылетает и трещит по швам всякая сдержанность, останавливающая бесчувственного королевича. Он припечатывает меня к стене и опаляет поцелуем так резко, что сердце пропускает удар. Колени подкашиваются от напора, а вкус салями дразнит рецепторы.
— Пицца, — блаженно шепчу я, насквозь пропитываясь решительно другими мыслями, качающими меня вместе с прикосновениями Эрика в плавящих ощущениях.
— Подождет. — дерзко отрезает он.
Поднимая меня на руки, как пушинку, несет в спальню, кидает на кровать и опускается сверху. Снова забирает мое дыхание, врываясь жадным и властным языком в рот. Мужские сильные руки перестают играть в недотрогу и плавят собственническими прикосновениями. Молнии вокруг бьют снова и снова, здание трясется, а звезды вокруг прожигают изнутри. Меня сотрясают волны мурашек, но еще больше опаляет дрожь его тела, такая проникновенная и искренняя, сцепляющая нас в понимании — между нами особенная, исключительная и уникальная магия. Электромагнитные импульсы окружают нас, озаряют каждое прикосновение. Напряжение бесперебойно трещит вокруг.
Вздохи, стоны, беспорядочные поцелуи. Эрик подчиняет и намеревается забрать мою душу, которую я готова ему передать…
Только вот раздается звонок домофона.
— Да бляяяядь! — яростно рычит Эрик. — Это еще кто?!
Разочарованно кусаю губы, не понимая, смеяться или…
Трель не прекращается. Принц встает и, метая молнии похлеще Криса Хемсфорта, идет в прихожую. Слышу, как рявкает в трубку домофона:
— Да! — и через секунду. — Не понял, с ху* ли вы ночью к Нике приперлись? — дальше какой-то рэпчик на его родном, а потом еще более злое — Ах, вот как… — попадос… — Поднимайтесь!
Трубка домофона с грохотом возвращается на место и ангел возмездия с выпирающим из штанов джедайским мечом — кажется, он даже светится сквозь штаны — появляется в дверях и зло сверлит меня глазами:
— И зачем ты ребят позвала, позволь спросить?
— Подумала… пиццы поедим…, — несмышлёной кошечкой отвечаю, приподнимаясь на локтях. — Посидим, как обычно…
— Думала, я один не справлюсь с твоим Вейдерством? Да? Сомневалась во мне? — не ведется на мой няшный взгляд. Сухарь с острой стадией озлобленности. Изюмом может убивать. Следует опасаться и прекратить на время попытки макать в чай.
— Эрик, нет же…
— Встречай сама своих гостей!
И прежде чем я выхожу в коридор, яростно удаляется в ванную и гневно хлопает дверью.
Вот же обиженка, чтоб тебя.
Ночные посиделки с ребятами прошли весело и шумно, несмотря на то что лишили нас с предсказательницей горячих прикосновений оскорбленного королевича. Посягнула я, понимаете ли, на его мужскую гордость, позвав кодовым «анансом» ребят. В старших классах сама же и придумала данный позывной во время жаркого спора на тему незапланированного махача.
Не самым простым занятием оказалось вдолбить в Рафиковича, с помощью одних взглядов, мысль о моем нежелании наблюдать зубной балет «Щелкунчик», будь то дебют зубов Темнейшего.
Новоявленный рэпер явил себя своей группе поддержки, когда мы с ребятами уселись на кухне, а Саркис нервно выслушивал мои указания в части очищения ананаса, получив в руки нож и доску.
— Пиццу будете? — поинтересовался Эрик, нарисовавшись в дверном проеме.
— Твоя коронная фраза вечера, — подколола друга, получив ледяной взгляд в ответ. Ребята нашу дуэль взглядами не замечали и довольные кивали.
— Давайте в имаджинариум? — предложил Леха, протягивая руку к маргарите. — В этот раз по любому первым к финалу приду.
— С конца, да? — хмыкнул ананасных дел мастер, отвлекшись и получив от меня гневный подзатыльник.
— А почему ананасы? — королевич уселся на стул, величественно отрывая пленки с запакованных закусок, которые мы с ним так и не убрали со стола.
— Ника написала «Ананас. Быра ко мне.», — смачно поглощая треугольник прошутто, вещал бывший монобровист Давид. В его жизнь вместе с новой девушкой шагнул и пинцет. К сожалению, опыт с воском, после которого он вопил на высоких частотах, заставляя нас с Эриком валяться от смеха на полу и предлагать ему творческий дуэт с Сарой Марковной, могучий горец повторять не хотел. Слабачелло… — Я парням сразу маякнул, забрал, а Леха предположил, может, она просто ананас захотела…
