Со словом «убирать» перед глазами Алика Иваныча полыхнула звонкая вспышка – словно безумный художник развел палитру из одних алых, красных, бордовых, черных с искрой красок, – а потом медленно опустился огромный бархатный – театральный занавес…
Сергей Воронцов сидел в своем гостиничном номере и смотрел телевизор. Перед этим он получил несколько серьезных рекомендаций по ряду моментов, как-то вести себя на сцене, ритмично открывать рот под фонограмму и каким образом не очень сильно выбиваться из ритма шоу-балета.
В принципе, это ему удавалось неплохо, а, прослушав «фанеру», под которую ему предстояло «петь», Сережа нагло заявил, что сам он спел бы не хуже. Последние консультации в пустом танцполе при гостинице «Звездная» проводили стилист Элтон (которого на самом деле звали Валера, с недопустимой для человека его профессии фамилией Сухоруков) и оказавшийся руководителем подтанцовки и бывшим профессиональным балеруном вчерашний обиженный Курицын-Гриль.
Последний, по всей видимости, еще не понимал, что Воронцов и Аскольд – это разные люди. Конечно, он накануне видел эту парочку в «Голубом небе», но теперь, судя по всему, находился в твердой уверенности, что тот человек, который отрабатывал танцевальные па и артистично раскрывал рот, не издавая при этом ни звука – это Аскольд.
Романов, сидевший за столом администратора в чисто американской манере – ноги на стол, – следил за всем этим издали и негромко говорил Фирсову:
– Я же говорил, что он не хуже Аскольда. Пластика у парня великолепная, ничего не скажешь.
– Конечно, великолепная. Ты хорошо изучил его послужной список? Так вот, он кем угодно может работать. Я когда прочитал в досье, какими вещами этот паренек баловался, так, откровенно говоря, даже чуть-чуть оторопел. После всего этого остаться в живых и еще жить, как нормальный человек, ни от кого особенно не скрываясь… дать себя найти так, как он позволил это сделать нам – это, я тебе скажу, надо или без башни быть, или… черт его знает.
Фирсов покачал головой, а потом продолжил:
– И еще этот козел, крупье из «Золотых ворот», который нам и оформил всю эту подставу… ведь он и не знает, с кем дело имеет. До конца не понимает. Взял с собой четырех амбалов, которые только что и умеют, как лохов трясти да загулявшую клиентуру потрошить и на улицу вышвыривать, и пошел к этому Сереже Воронцову. А тот, с Мыскиным своим, голыми руками, с бодунища – и под орех.
– Ты мне уже это говорил, – предупредил Романов.
– О таком можно и второй раз послушать! А вчера, когда я с женой, с Ленкой, пошел в казино, этот Юджин начал ругать Воронцова последними словами, говорил, что тот уже и в школе был немного скорбен на мозги. Потом ксивы на квартиру тыкал… рукой, которая у него, стало быть, неувечная, – саркастическим тоном добавил Алексей. – Даже у Ленки лицо вытянулось, когда она услышала, как Юджин этого Воронцова во все лопатки ругает.
Романов передернул щуплыми плечами:
– Ты лучше посмотри, как он на сцене двигается! Ну не хуже Аскольда, чтоб мне сдохнуть!
– Да… – проговорил Фирсов, – тут не столько портретное сходство важно, хотя и оно почти что во главу угла… сколько пластическое соответствие. А ты слышал, как он заявил, что лучше бы пел под собственную фонограмму или вообще вживую… не хуже, чем у Аскольда, вышло бы. Вживается парень в роль!
Романов еще раз пожал плечами и уронил:
– Что ж ты хочешь: прирожденный шут.
…А Воронцов, как же упоминалось выше, теперь, за час до концерта, сидел перед телевизором в своем номере и вяло косился на экран.
По каналу местного телевидения как раз транслировали момент приземления самолета столичного гостя на взлетно-посадочную полосу и спуск самого Аскольда по трапу.
И Сережа поразился самому себе, потому что в данный момент, наблюдая прилет человека, с которым он познакомился только вчера, он подумал о нем, как о самом себе. Вжился в роль, называется. Все-таки жизненные уроки не пошли насмарку, и вот теперь он полнокровно начинает чувствовать этот сухой, продирающий и прожирающий насквозь – морозный ужас и великолепие перевоплощения в роль. В чужую, незнакомую сущность, с которой должно срастись. Главное, чтобы не входить в эту роль до мельчайших нюансов, а то, как говорят, трудно стать педерастом, но перестать им быть – еще труднее. Затягивает, что ли.
А приятный женский голос за кадром со смаком комментировал:
– Сегодня во дворце «Триуфальный» состоится концерт известного российского исполнителя, лауреата премий «Овация» и «Площадь звезд» Аскольда. После концерта во дворце состоится его шоу в ночном клубе «Белая ночь». В наш город он прилетел накануне и тут же отправился в свой номер в гостинице «Братислава», не ответив ни на один вопрос журналистов. Традиционной пресс-конференции в графике «звезды» не запланировано, зато сегодня ночью Аскольд посетил скандально известный клуб «Голубое небо», откуда выдворил всех посетителей и устроил там небольшую вечеринку, закончившуюся…
Сережа невольно поморщился и переключил на другой канал, где обнаружил примерно ту же картинку и примерно с тем же комментарием…
