В тот момент, когда Сережа сел и увидел, что он сидит на огромном белом кожаном диване, потолок вспыхнул ярко-белым, и в огромном помещении, в котором нашел себя Воронцов, стало ослипетельно-светло. Или это все показалось Сергею спросонку?…
– Нет, это не сон!.. – простонал он. – У-у-у, бляха-муха!
За спиной ему почудилось движение, и он медленно повернул голову. Там стоял огромного роста парень, в котором Сережа, напружинив мозговые извилины, не без труда идентифицировал вчерашнего Диму. А за Димой стоял Романов.
– Н-да-с, драгоценный Андрей Львович, – сказал мистер Очковая Змея, – по слухам, ты вчера давал незапланированный концерт?
– К-какой концерт? – слабо пискнул Сережа.
– Рассказки всяческие ребятам рассказывал, – продолжал Сергей Борисович, – про папу-сантехника и все такое. Вообще, конечно, психика у тебя несколько неадекватная. Ну, да это не по моей части, психика-то. Ты в курсе, Сережа, что у тебя сегодня премия «Аполло». По слухам, тебе могут дать сразу по трем номинациям: «Альбом года», «Открытие года»…ну и еще что-то там, это Борис Борисыч твой должен хорошо знать.
– Какая еще премия? – разлепив сухие губы, выговорил Сережа. – Хреново мне.
– Еще бы тебе не хреново было, – продолжал щебетать Романов, – ты же вчера, брат, столько всякой разной гадости употребил, что мало никому не покажется. Даже средних размеров гиппопотаму. Так что вот так. Ты же еще с Фирсовым подрался. Жену его что-то там притиснул… оно, конечно, сучка не захочет – кобелек не вскочит, но…
Сережу так подкинуло на диване, и он рванулся к Романову:
– А ну, завали табло, козел!!
Дима перехватил уже направленный в физиономию Сергея Борисовича карающий кулак Воронцова и мягко, но с силой, отвел его руку. Сережа метнул в Романова ненявидящий взгляд и прошипел:
– Ничего… доберусь я до вас!
– Дай человеку похмелиться, – недовольно сказал Романов и, решительно чеканя шаги, направился к выходу из квартиры. Захлопнув за собой дверь, он вынул трубку и, быстро нашлепав на тастатуре длиннющий номер, выговорил:
– Алло… Алексей? Ну что, никаких новостей?
– Нет, – послышался мрачный голос Фирсова. – А на сегодня Роман Арсеньевич вызвал к себе Аскольда. Вечером, в одиннадцать, после вручения премии «Аполло».
Романов вздрогнул всем телом:
– Уже сегодня? Откуда такая информация?
– От Адамова, начальника службы безопасности. Повезу Аскольда к Вишневскому я.
– Да кого же ты повезешь, если он пропал, и весь план может сорваться?! – едва не заорал Романов, но вовремя сбросил избыток децибел в голосе. – Пропал с концами, и ни ответа ни привета! И где его искать, неизвестно!
– Ну, тут явно замешан Мишка Гриль и Рукавицын, настройщик аппаратуры, – сказал Фирсов. – Только на кого они работают, если так? Наверно, серьезные люди за ними, если они на такое решились.
– Ты не говори наобум, – предупредил его Романов. – Может, они вовсе и ни при чем. Может, этот недоумок Аскольд возомнил, что способен на собственную игру? И теперь шутит с нами шутки нехорошие?
– Черт его знает, – ответил Фирсов, – ясно только одно: если Аскольд не появится сегодня хотя бы до десяти, то вся операция сорвется. И тогда Антон Николаевич нас прихлопнет.
– Какой Антон Нико… а-а, черрт, ну да!! – Желтоватое лицо Романова начало покрываться серыми пятнами. – Да, дело табак. А что вчера у тебя вышло с этим Воронцовым?
– Не будем об этом! – отрезал Фирсов. – Не для телефона ты тему поднял. Нам сейчас главное – Аскольда найти. Или… уффф!.. рассчитывать на «авось»: авось появится сам, авось вспомнит, что и как…
– А если не появится? – бросил Романов, и голос его дрогнул.
– Тогда – все. Будем убирать Воронцова. Он нам после одиннадцати вечера уже не нужен.
– А если…
– Меня твое «если», Романов, уже заколебало! Если нам не удастся сделать намеченное, то нам край: деньги, которые нам за это выплатили в качестве аванса – это как гиря. Утянет на дно, и понимай как знали, когда затянет илом. На этой поэтической нотке Алексей Фирсов дал отбой.
Роман Арсеньевич Вишневский сидел в огромном кабинете своего трехэтажного особняка и пристально рассматривал лежавшие перед ним бумаги. Просмотрев некоторые из них, он бросил их на стол и поднялся. Олигарх был высокого роста рыжеволосый, слегка седеющий мужчина лет пятидесяти с небольшим. Но выглядел он определенно моложе. И, несмотря на видимую молодость, он в самом деле был одним из богатейших и влиятельнейших людей в России.
Его лицо, сдержанное и умное, в данный момент выказывало озабоченность, а в чуть косящих темных глазах светилась легкая обеспокоенность и тревога. Он потер небритый подбородок, заросший модной трехдневной рыжеватой щетиной (правда, продвинутый олигарх?) и резко прошелся по кабинету туда и сюда.
Нет, не деловые документы занимали мысли Романа Арсеньевича в данный момент, и даже не беспокойство из-за трехсот пятидесяти миллионов долларов, составлявших задолженность одной из подконтрольных ему фирм по кредитам Центробанка. Эти триста пятьдесят миллионов следовало – плюс проценты – выплатить буквально на днях, но Роман Арсеньевич даже не вспоминал об этом.
