– Мы за водкой едем! – машинально повторил за Аликом Мешок, и, несмотря на рев и треск мотора и голоса нескольких проснувшихся байкеров, Филипыч расслышал ключевое слово «водка» и одобрительно закивал головой:
– Эт-та правильна-а… правильно!
Мотороллер сорвался с места и, едва не переехав занимающуюся любовью прямо на дороге парочку, въехал в лесок. Из-за ствола тополя выглядывал Аскольд.
– Сюда, сюда! – замахал ему рукой Леня. – Садись, суперстар хренов!!
Аскольд был так взбаламучен, что даже не выразил радости по поводу такого удачного маневра: он бухнулся в мотороллер позади Пети, уткнувшись носом в мокрое пятно на футболке между лопаток Пети.
– И вечный бой… а герл нам только снится! – воскликнул Алик Мыскин, болтая ногой. – Так, что ли, господин бисексуал?
Мотороллер вырвался с грунтовки на шоссе, как окутанный пылью метеорит. Конечно, на метеорит он по техническим характеристикам явно не тянул, но радость пассажиров была воистину космической. Аскольд, который, как все склонные к беспричинной панике люди, точно так же быстро уверовал в успех побега, хотя еще были веские причины волноваться, – Аскольд радовался просто-таки по-детски. Он подпрыгивал за спиной Пети и барабанил тому по хребту, даже не слыша, как тот уныло, подавленно бормочет:
– Не надо так делать… у меня остеохондроз.
Ипохондрические блеяния Пети всякий раз оставались за кадром, Аскольд до боли выворачивал шею и повторял Алику Мыскину:
– Ну, если все выгорит… если в Москву успеем до десяти, я тебе… все, что обещал…
– Ну погоди ты, Андрюха! Видишь, на каком одре едем? Как бы он не крякнул километра в пяти от лагеря этих чудесных байкеров. Как он, то бишь, называется, этот лагерь? Ку-ку?
– Кукой, – чуть ли не плача, отвечал Петя. – Это озеро такое, на котором мы были, ну и кемпинг наш тоже Кукоем называем. Я ездил туда, когда еще Саша…
– Хватит о своих семейных заморочках, а! – перебил его Алик. – Надоело мне слушать, как ты тут гнусишь, честное слово!
– Вот и Саша моя так говорила! – с готовностью завыл Петя. – А потом ушла… И свинья ушла… – Неожиданно Петя выдал протяжный вопль, очень похожий на сиплый гудок паровоза.
– Заткнись! – рявкнул Алик. – Достал, падла! По зубам дам!!
– Мне нельзя по зубам, – хрюкнул Петя, – у меня кариес. И пародонтоз.
– В торррец!
– У меня ларингит, – немедленно откликнулся Петя, крутя руль.
– Жопу порву!!! – неистовствовал Алик.
– Жопу нельзя… – печально вздохнул Петя, – у меня геморрой… и свищ там ещ.
– Та-а-ак, – мрачно протянул Аскольд, – по всей видимости, он болен еще существеннее, чем моя двоюродная прабабушка Ребекка Израилевна, которая померла в девяносто семь лет от насморка. Надоел ты мне, Петр Батькович.
– Валентинович, – сказал Петя, всхлипывая. По всей видимости, его растрогал перечень болезней, оглашенных им самим же. – Петр Валентинович Сучков я.
– Оно и видно, что Сучко… – начал было Алик, но тут мотороллер зашелся в экстазе, захрипел, а потом движок захлебнулся и замолк. Мотороллер некоторое время катился под гору, а потом, войдя в подъем, сначала остановился, а потом даже начал подаваться назад. Наконец встал окончательно. Все это время Алик и Аскольд сидели, храня зловещее молчание.
Потом Алик сухо кашлянул и выговорил:
– Н-да… приехали. Кажется, кончился бензин. Ну что, Сучков, придется нам до Москвы на твоем горбу ехать. Вот такие дела.
– Мне нельзя на горбу… – начал было свое ставшее уже сакраментальным нытье Петр Валентиныч, но Алик не стал его слушать, а выпрыгнул из мотороллера и поднял руку, останавливая проезжающую по дороге машину.
Авто тормознуло, и Принц, который первым проснулу голову в окно, сообщил водителю:
– Нам срочно нужно в Москву. Докинешь?
Это было сказано примерно тем же тоном, как если бы Аскольд просил водилу докинуть его два квартала по городу.
Правда, тот ответил ну совершенно в тон Андрюше:
– До Москвы? Почти по пути. Штука.
– Сколько?
– Тысяча.
– Идет, – быстро ответил Аскольд.
– Только деньги вперед.
– Это ладно, – сказал Аскольд, усаживаясь на переднее сиденье, а Алик уселся на заднее, – это мы сейчас. Алик, где у нас там деньги?
И он выразительно подмигнул Мыскину. Тот начал показательно шарить по карманам, хотя прекрасно знал, что там больше двух-трех рублей не наскрести. Зато там был пистолет, стянутый у Лени. Этот пистолет Алик как бы ненароком и засветил, непринужденно говоря:
– Тэ-эк… не то. Опять не то. Щас… погоди, мужик.
Водитель заморгал и выговорил:
– Да вы ладно, мужики. По дороге найдете. Ехать-то часов пять, не меньше.
– А сейчас сколько? – нервно спросил Аскольд сквозь зубы.
– Сейчас? А сейчас как раз полдень.
– Уже-е-е?!
– Ну да, а что?
– Гони, мужик. Гони! Заплатим, не боись!
Водитель, всполошенный и как-то сразу вспотевший – по красной шее катили струйки – уже было дернулся, чтобы нажать на сцепление и газ, но в этот момент в машину всунулся Петя и сообщил:
– Едете? В Москву, я слышал?
– Да.
– Мне тоже надо.
– Что так срочно? Саша припомнилась? Или свинья? – ехидно ввернул Алик.
