Роман Арсеньевич смерил племянника холодным взглядом, потом повернулся с стене, в которую действительно – совершенно незаметно для стороннего наблюдателя – был вмонтирован сейф производства солидной швейцарской фирмы. Открыл первую, резного дерева дверь панели, скрывающей мощную металлическую дверцу, набрал двойной шестизначный код и слово-ключ, поколдовал и наконец плавно отворил сейф.
– Здесь сто тысячедолларовых банкнот, – сказал олигарх, протягивая Аскольду запечатанную пачку крупных долларовых купюр. – Можешь не пересчитывать – все проверено в моем банке.
– Ну, в этом плане я тебе полностью доверяю, – нарочито равнодушно отозвался Аскольду, укладывая деньги во внутренний карман пиджака.
– Вот и прекрасно. Тебе позвонят и скажут, когда твой самолет. Ну, теперь все. Надеюсь, до нескорого свидания?
– Конечно, – сказал Принц. – Ну что ж, за мой retirez ты заплатил. А сколько ты заплатишь за это.
С этими словами он вынул из пиджака сложенный вчетверо лист и бросил на стол Романа Арсеньевича:
– Вот это!
– Что это такое? – хмуро спросил олигарх, осторожно взяв бумагу за уголок.
– А ты посмотри!
Роман Арсеньевич развернул бумажку и начал читать. Очки медленно сползали с его переносицы. Лицо олигарха потемнело, он поднял на племянника мутный взгляд и спросил:
– Откуда у тебя эта дрянь?
– Оттуда! – с вызовом ответил Аскольд. – Прямо из стола главы президентской администрации Половцева. Правда, когда все это произошло, он еще не был в администрации.
– И ты этому веришь? – быстро спросил Роман Арсеньевич. – Веришь тому, что я заказал твою мать, мою родную сестру?
– А почему бы нет, если из-за нее мог рухнуть весь твой бизнес?
Олигарх покачал головой и заговорил:
– Половцев – продажный и страшный человек. Он ничего просто так не делает. И эту фальшивку он подсунул тебе для того, чтобы как-то использовать тебя в своих целях. Верно, он подкапывается под меня и…
– Верно. Под тебя, – перебил его Аскольд.
Он все еще крутил между пальцами дядину ручку. Но, произнеся эти слова, он положил ее на стол и после короткой, но весьма напряженной паузы произнес:
– У меня тоже есть ручка. Та, которая мне по карману. – И он вынул ее из кармана. – Правда, ничего?
– Ничего, – холодно отозвался Роман Арсеньевич, не понимая, какое отношение может иметь ручка к предыдущей теме разговора. – Но это к чему?
– Да так. Почти ни к чему. Совсем чуть-чуть. Просто ты не видел, как она работает.
С этими словами Аскольд резко нажал на ручке кнопочку, в воздухе словно тонко пропел комар, и Роман Арсеньевич рывком оторвал руки от поверхности стола и поднес их к горлу. В котором – в сантиметре от адамова яблока, среди модных рыжеватых щетинок, в самой сонной артерии – торчала еле заметная тоненькая иголочка.
Роман Арсеньевич Вишневский захрипел и попятился, бессмысленно глядя на племянника налившимися кровью мутными глазами. А потом упал – неожиданно и страшно, не так, как падают живые люди – а плашмя, всем телом, как подрубленное бензопилой дерево.
– Да, теперь действительно до нескорого свидания, – задумчиво проговорил Аскольд, словно он только что посадил на поезд Москва-Сочи наскучившего ему приятеля, а не убил человека.
К тому же собственного родного дядю. Он обошел стол кругом, спокойно переступив при этом через труп Романа Арсеньевича, и выдвинул нижний ящик. Там он нашел ключ от кабинета. Аскольд в самом деле очень хорошо знал привычки своего родственника.
– А идея состояла в том, что вовсе не я убил господина Вишневского Эр А. Совершенно другой человек… – пробормотал он и машинально взглянул на огромные настенные часы. Четверть десятого. – Совершенно другой человек, подменяющий меня… двойник.
И он крупными шагами вышел из кабинета, закрыл его, а ключ бросил в кадку с пальмой, стоявшую неподалеку от входа в кабинет хозяина дома.
На лестнице Аскольд встретил начальника охраны своего дяди – Адамова. Тот подозрительно покосился на безмятежное лицо Аскольда с плавающими зрачками в красноватых припухлых – от излюбленного кокаина – глазах, и быстро спросил:
– Ну что, поговорили?
– Поговорили, – мрачно ответил Аскольд. – Только я не советую в ближайшее время посещать господина Вишневского в его кабинетном уединении. У него сейчас очень плохое настроение.
Адамов смерил пронизывающим взглядом сумрачное лицо племянника олигарха и подумал, что, вероятно, так оно и есть…
Отъехав от дома своего дяди на несколько кварталов, Адриан зашел в ближайшую забегаловку, где традиционно тусовалась не самая преуспевающая прослойка общества, и заказал себе водки.
Самой дешевой, мерзкой и сивушной, какая только имеется в продаже.
Выпив залпом первые сто граммов, Аскольд вынул из кармана сотовый телефон и набрал номер. Продавщица равнодушно воззрилась на человека, который только что заказал отвратительное пойло, которое пьют только бомжи, а теперь стал говорить по мобильнику очень дорогой модификации. Чудак какой-то.
– Да, это я, – сказал Аскольд. – Все сделано.
– Ну что ж, – через несколько секунд молчания откликнулись на том конце, – приму к сведению. А где ты в данный момент?
