Очень важное замечание! Если Вы прочтёте эту главу и у Вас будет ощущение того, что это очередная графоманская хрень, Вы будете правы. Но только отчасти. Этот роман поначалу действительно очень похож на миллионы романов, которые пишут начинающие писатели. Всё это так. Сущая правда! Потому что "Принца из ниоткуда" я начал писать в 19 лет (чего уж я мог там выдумать в эти годы!), но за 11 лет, что я писал эту вещь, я вместе со своим героем вырос, поумнел, стал мудрее, может быть. Так что пусть первые главы не пугают Вас. Надеюсь, дальше Вы не разочаруетесь!
– Просыпайся…– кто-то тихо нашептывал мне.
– Просыпайся! Проснись!
Я отвернулся, но настырная мысль, прокравшаяся сквозь сон, заставила подняться.
– Кто здесь? – я сел в кровати и стал беспомощно оглядываться по сторонам, щурясь на белый матовый свет, пронзавший мою голову острейшей болью. – Чего надо?
Ответа не последовало. Я прикоснулся ледяной ладонью ко лбу. Боль немного притупилась, и я постепенно стал различать очертания комнаты, в которой проснулся. Передо мной возникли ровные ряды белой керамической плитки, тянущиеся от серого цементного пола до ослепительно белого потолка. Ряды уходили вдаль к огромному окну, В котором безраздельно царствовала полная Луна нежно-жёлтого цвета. Кажется, еще чуть-чуть и она вывалится из окна сюда, в комнату, упадет и словно гигантский мяч покатится в мою сторону. Удивительное зрелище!
Я огляделся по сторонам. Кровать, в которой я проснулся, стояла посредине комнаты. Двери не наблюдалось. Решил идти к окну, чтобы сориентироваться, где я. Но, пройдя по обжигающе холодному полу несколько минут, промерзнув до самого костного мозга и так и не достигнув окна, которое как линия горизонта отодвигалось по мере приближения к нему, я полностью избавился от минутных восторгов, стряхнул остатки сна и, простучав зубами незатейливый ритмический рисунок, обратился к действительности.
Итак, меня разбудили среди ночи в совершенно незнакомой комнате, с потрясающей обстановкой, состоящей из одной кровати. В комнате, которая имеет милое свойство растягиваться как резина, и, которую не топили, наверное, тысячу лет. Ещё одной особенностью этого каземата является отсутствие двери, что не может не вызвать вопрос о моём появлении здесь.
Поиски выхода за плиткой, в полу и на потолке оказались тщетными. Параллельно, поиски одежды (а сплю я, знаете ли, голый) также не привели к успеху. Крики ничего не дали. О телефоне даже не спрашивайте. Жизнь на данном этапе зашла в тупик в прямом и переносном смысле.
Мыслил ли я, заходя в свою квартиру, (заметьте, абсолютно трезвый… ну, разве, только чуточку выпивший… или, по крайней мере, отвечающий за свои действия) и, ложась спать 22 февраля 2004 года где-то в половине первого ночи по местному времени, что окажусь в этой конуре и буду, как дурак, торчать тут пока не окоченею от холода и не подохну бесславно в расцвете лет? Отвечу честно, не мыслил.
Оторвавшись от горестных мыслей и тупо взглянув в пространство, я обнаружил наличие двери в помещении. Эта весьма невзрачная особь лениво двигалась по левой стене в моём направлении и. похоже, меня не замечала. Раздавив безумный огонь охотника, мгновенно вспыхнувший в моих очах, и приняв безразличный вид, я стал дожидаться, когда она поравняется со мной.
Как только это случилось, я накинулся на неё и схватился за её медную ручку. Но она здорово брыкнулась и, отбросив меня, отскочила в дальний угол. Там она затаилась и стала опасливо следить за мной. Я поднялся и, пытаясь не вспугнуть её, стал приближаться.
– Гуль, гуль, гуль. Она вздрогнула, но осталась на месте.
– Спокойно милая, не бойся. Я хороший, – ласково приговаривал я, медленно подходя к ней.
Видимо я не вызывал доверия. Она, предугадав мой прыжок, заметалась по комнате. Три минуты ожесточенной беготни и матерщины не дали никаких результатов, тем более что бегун из меня всегда был плохой, а слова на неё просто не действовали. Правда, я согрелся, но это детали.
Тяжело дыша и отплёвываясь, я смотрел на неё, остановившуюся на потолке и как будто внимательно разглядывавшую меня.
– Ну, ты, рухлядь старая, долго ещё от меня бегать будешь? Она скрипнула, но я, к сожалению, не расслышал, что именно.
– Ты бы хоть приоткрылась маленько, – попросил я.
К моему удивлению, призыв достиг цели – дверь распахнулась. В открывшемся проёме сидела обыкновенная черная кошка. Если бы не два огромных желтых глаза с черными щелочками, выступавших из тьмы, я бы ни за что не догадался, что она там есть.
– Что за глупые шутки ты устроил с моей дверью? – холодно спросила кошка.
– О…э…а, – ответил я.
– Отвечай, зачем гонялся за ней?
-Да я… – я почесал за ухом, краснея, как провинившийся школьник. – Слушай, далась тебе эта дверь? Я сижу в этом морозильнике целый час. Естественно, что мне охота выйти. Она фыркнула и чуть спокойнее сказала:
– Ладно, забудь. Извинись перед ней, и покончим с этим.
– Что? Перед ней? – я, сморщившись, ткнул пальцем в дверную створку. – Ещё чего! Я перед дверьми не извиняюсь. Её глаза заалели.
– Либо ты сейчас извиняешься за свою ругань и приставания, либо я расщеплю тебя без всякого разбирательства.
– Да с чего ты решила, что я к ней приставал? – воскликнул я. Она удивленно хлопнула глазами.
– Она сама мне сказала.
– Что, она ещё и разговаривает?
– Хватит паясничать! – раздраженно отрезала она. – Я, майор Лира, служба внешней разведки. По какому праву вы находитесь здесь?
