Стефан осел по стене, теряя сознание от ужаса, который накрыл его с головой. Туника тонкого полотна вымокла в чужой крови, и доместик даже обрадовался этому, потому что впервые за всю свою сознательную жизнь он обмочился со страха. Сердце евнуха, колотилось, словно пойманная птица и он смотрел с ужасом на ручеек крови, что тек прямо к нему из перерубленной шеи горожанина. Стефан помотал головой, отгоняя наваждение, и трясущимися руками вновь натянул тетиву арбалета. До окончания боя было еще далеко, а толпа разъяренных погромщиков напирала, выставив перед собой наточенные колья. Он умудрился убить и ранить еще несколько человек, когда за спиной нападавших раздался протяжный рев множества глоток:
— То-о-о-р!
Сигурд Ужас Авар без медвежьей шкуры и маски производил не такое жуткое впечатление, но его плечи возвышались над макушками ромеев почти на локоть. Строй воинов перегородил улицу, выставив вперед копья. Толпа застыла в ужасе.
— Я доместик императора! — закричал Стефан. — Вы бунтовщики и должны быть наказаны! Но я дарую вам свою милость. Я и мои люди уходим в дом, а вы бежите отсюда изо всех сил, или воины василевса вас убьют. Вспомните, что было при великом Юстиниане. Тридцать тысяч мятежников перебили в цирке.
— Мы уйдем, — раздался злой голос из толпы. — Повезло тебе, сволочь. Не радуйся сильно, мы еще вернемся!
Защитники зашли в дом, а погромщики, подгоняемые уколами копий императорской гвардии, перелезли через завалы и скрылись без следа. Даны с любопытством разглядывали залитого кровью евнуха с арбалетом в руках и пересчитывали трупы, в которых торчали короткие стрелы. Увиденное им явно понравилось, и они оживленно обсуждали этакое диво, без стеснения тыча пальцами то в трупы, то в Стефана. Судя по всему, в казарме им будет, о чем поговорить.
— Ха! — Сигурд хлопнул по плечу Стефана, который все еще держал в руках разряженный арбалет. У доместика от этого удара даже колени подогнулись. — Я-то думал, что ты слабак, у которого нет яиц. А у тебя, оказывается, были еще одни яйца, но ты их зачем-то спрятал.
— Ты, наверное, теперь вису сложишь про эту битву? — обреченно спросил Стефан, колени которого выбивали барабанную дробь.
— Как ты догадался? — просиял простодушный Сигурд.
— Я хочу, чтобы ты прочел ее мне и этим людям, — Стефан показал рукой на купцов, которые с немалой опаской поглядывали на воина. — Только не сегодня, а когда все успокоится. Мы дадим пир в вашу честь. Ведь ты сочиняешь лучшие висы на свете, дружище!
Три дня спустя.
— Скольких, говорите, он убил? — поднял в изумлении бровь куропалат Феодор, принимая делегацию ткачей, принесших жалобу на действия императорского чиновника.
— Восемь человек, сиятельный, — почтительно ответили ткачи. — И еще нескольких ранил и искалечил! Как может работать ткач, если у него перебита рука?
— Значит так, — сказал совершено сбитый с толку брат императора. — Вы жалуетесь на то, что хотели ограбить и сжечь дом слуги императора, а он вышел из дома и убил из ручной баллисты восемь погромщиков? Убил дворцовый евнух, который в своей жизни ничего опаснее чернильницы в руках не держал? Я сейчас ничего не путаю?
— Ну, все было не совсем так, сиятельный, — смущенно замялись ткачи. — Мы хотели с ним поговорить по-хорошему, а он ни с того, ни с сего стрелять начал. А тот дурак с факелом не наш был. Мы его не знаем. А потом еще варанги подошли…
— Варанги? — неприлично выпучил глаза Феодор. — А они как там оказались?
— Мы не знаем, — пожали плечами ткачи. — Но один был здоровый, как слон. Мы его в триумфе василевса видели. Его же не спутать ни с кем. Сигурд это был.
Делегация ушла, а куропалат переваривал услышанное. То, что доместик Стефан на редкость отчаянный малый, уже знали все без исключения. Убить восемь человек при защите собственного дома… Хм… Весьма необычно, но он имел на это полное право. Что-то тут не так! Что-то не так! Варанги? Нет! Они с Сигурдом дружны. Недавно опять случилась какая-то дикая история, где этот ненормальный поставил на кон собственную свободу. Или там как-то по-другому было… Неважно, Августа всё равно все заслуги приписала ему, унизив этим патрикия Андрея. Нет, с простаком даном все ясно. Его позвали на помощь и он пришел.
— Но почему все эти купцы спрятались у него в доме? — осенила Феодора мысль, подобная молнии. — Почему именно у него? Не где-то еще? — И куропалат простонал. — Ах, ты, сволочь! А ведь я тебе почти поверил!
Январь 630 года. Массилия (в настоящее время Марсель). Бургундия.
