— Дэн, спаси его! — прошу брата, цепляясь за него. Бросаю взгляд на Артура, которого уже скрутили и в согнутом состоянии ведут от обочины в сторону дороги, где припаркованы несколько автомобилей. — Денис, не дай папе его убить! Я люблю его!
— Идем, маленькая.
— Да как вы все не понимаете?! — верещу так, что у самой уши закладывает. — Я люблю его!
— Идем. Они сами разберутся.
— Если с ним что-то случится… если папа его… у меня больше нет семьи, понял?!
Выдергиваю свою руку из его хватки и сама иду к машине, к которой меня ведет Денис.
Перед тем, как он усаживает меня в салон, оборачиваюсь туда, куда повели Артура, и мой животный вопль разрезает тишину округи. Потому что Артура заставляют встать на колени и приставляют пистолет к его голове.
Артур
— Заберите мой рюкзак из машины, — рычу, когда меня толкают, заставляя упасть на колени.
В затылок упирается ствол, и я слышу щелчок затвора. В этот момент по окрестностям разносится просто нечеловеческий вопль Симы, и у меня волосы встают дыбом. Инстинктивно дергаюсь в ту сторону, но меня хватают за волосы и заставляют остаться на месте.
— Отпустите, — слышу голос Матвея — старшего сына Громова.
— Но Алексей Валерьевич сказал…
— Поставить его на колени? — цедит Матвей. — Вы охуели совсем? Не понимаете, блядь, с кем имеете дело?! Отпустить! — рявкает так, что бойцы мгновенно подхватывают меня за руки и поднимают с земли. — Рюкзак принесите!
Я молча отряхиваю джинсы и поворачиваюсь к Моту.
— Есть закурить?
— Бросил, — качает головой, встав рядом. Мы оба смотрим на то, как бойцы обшаривают машину в поисках моего рюкзака. — Паш, дай сигарету.
Один из безопасников протягивает мне пачку с зажигалкой, и я закуриваю.
— Нахуя, Артур? — спрашивает Мот.
— Потому что люблю ее, — отвечаю правду.
— Почему она? Столько баб вокруг.
— Баб много. Любимая девушка одна.
— Отец не отдаст ее.
— Уже отдал.
— В каком смысле? — Матвей впивается в меня взглядом.
— В прямом. Она моя жена. Серафима больше не Громова, она теперь Шнайдер.
— Че, блядь? — шипит он, а потом хватает меня за футболку.
Я спокойно затягиваюсь и выпускаю дым в сторону, а потом встречаю взгляд Матвея.
— Она моя, — спокойно говорю я. — Для вас всех она часть семьи. А для меня — мое все. И я сдохну, но не остановлюсь, понял? Как ты был готов сдохнуть за Агату. Как Демон был готов сдохнуть за своего Ангела. Как Дэн чуть не сдох за свою Алису. Вот так и я готов сдохнуть за свою Симу. Конец истории.
— Отец тебе башку свернет.
— Похуй. Кроме Симы мне нечего терять.
Матвей отпускает меня и вздыхает. Бойцы протягивают ему мой рюкзак, и он проверяет его. Достает оттуда пушку и передает одному из безопасников, потом впечатывает рюкзак мне в грудак. Я делаю последнюю затяжку, и мы рассаживаемся по машинам.
Тачка с Симой отчалила сразу же после ее крика. Видимо, Дэн затолкал сестру в салон и увез. Так даже лучше. Если бы меня решили замочить прямо в этой посадке, я бы не хотел, чтобы Сима стала свидетельницей этих разборок.
Мы ожидаемо едем в дом Грома. Ворота открыты, во дворе снуют вооруженные люди.
Для меня открывают дверцу. Один из бойцов хочет схватить меня за руку, но я молча качаю головой.
— Только попробуй, блядь, — шиплю.
Он крепко сжимает челюсти, но отступает, пропуская меня. Выйдя из машины, иду прямиком в дом. Я знаю, кто и где меня ждет, так что в сопровождении нет смысла. Но через секунду рядом со мной нарисовывается Матвей, а в дверях нас встречает Денис.
— Демона не будет? — спрашиваю с кривой ухмылкой.
— Он бы вырвал тебе яйца и засунул в глотку, — цедит Дэн.
— Только если бы вы меня держали. А так огреб бы пизды и скрылся в ужасе, — отвечаю, и все присутствующие знают, что я говорю правду.
Мой лучший друг сильный и достаточно дурной, чтобы навешать кому-то. Только вот если у Демона крыша только протекает, то у меня ее совсем нет. Я никогда не дрался, чтобы выжить. Я всегда дрался насмерть. Именно это меня не раз и спасало. Потому что, когда тебе нечего терять, ты перестаешь действовать по правилам. Следуешь за инстинктами, которые безошибочно ведут к победе.
Так же было, когда я увлекался подпольными боями. Ни разу не ездил туда ради денег. Всегда только ради удовлетворения животных инстинктов. Утолить свою жажду крови. Оттачивал мастерство, доводя соперника практически до грани смерти, а потом отпускал и смотрел на то, как он пораженно отползает от меня подальше. Это помогло мне научиться обуздывать дикие инстинкты. Но это же помогло понять простую истину о том, что если терять нечего, можно сражаться, пока не подохнешь.
— Заходи! — слышу голос Грома из-за двери кабинета, когда Матвей дважды стучит в нее.
Я открываю дверь и попадаю в святая святых главы семьи Громовых.
Алексей Валерьевич стоит в центре кабинета с сигаретой в зубах. Руки в карманах домашних брюк, темно-серый вязаный кардиган расстегнут, демонстрируя черного цвета футболку.
На столе за ним лежит крупнокалиберный ствол. На кофейном столике — недопитый стакан с виски.
— Выйдите все, — тихо говорит Гром. — Нам с Артуром надо поговорить.
