Целых две недели я пытался придумать, что сказать у алтаря. Надо же типа что-то очень особенное. О чувствах. Типа душу вывернуть наизнанку.
Но наизнанку — это только для моей девочки. Оголиться душой я могу только с ней. Иногда с друзьями, и то не до конца. А с ней — полностью. Потому что мое сердце в ее руках. И она каждый день крепко сжимает его в объятиях, будто любимую плюшевую игрушку. Целует и бережно хранит.
Я даже думал сказать что-нибудь в стиле “Я за тебя сдохну”, но решил, что это и так все знают. В смысле, те, кто должен знать. А остальные не поймут, что это не фигура речи.
Наконец я пришел к выводу, что скажу то, что придет ко мне в моменте. Так что, когда Серафима заканчивает свою красивую клятву, прочищаю горло.
— Принцесса моя, — произношу негромко. — Я обещаю носить тебя на руках до конца жизни. — Голос садится от того, как дерет горло. Снова прочищаю. — Обещаю относиться к тебе, как к фарфоровой статуэтке. Бережно и с любовью. Потому что именно такого отношения ты заслуживаешь. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты — свет, который не боится моей тьмы. Ты — мое все, малыш, — заканчиваю шепотом. — Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — одними губами произносит моя красавица и быстро моргает, чтобы прогнать слезы.
— Властью данной мне…
Мы не дослушиваем регистратора. Просто придвигаемся друг к другу и целуемся. Кажется, регистратор даже забивает и не заканчивает свою речь. Потому что мы и так уже муж и жена.
Стоит только нашим губам разъединиться, нас захватывает свадебное сумасшествие. Фотосессия, первый танец, фуршет, снова танцы, тосты, поздравления, подарки.
— Я уже устал, — шепчу Симе на ухо. — Пойдем трахаться.
Она заливается нежным смехом и смотрит на меня.
— Я что, зря три часа утром терпела пытки, чтобы сейчас свалить?
— Сима, ты уже несколько часов демонстрируешь всем, какая ты у меня нереальная красотка. Давай теперь я один буду любоваться на свое сокровище. Тебе очень идет это платье, но я хочу посмотреть, что под ним.
— Кто тебе сказал, что под ним что-то есть? — подмигивает эта засранка, и мне приходится крепко сжать челюсти, потому что в паху простреливает кипятком.
— Блядь, — шиплю, а Сима смеется. — Я же тебя сожру.
— Позже — обязательно. А сейчас я должна бросать букет.
Сима поднимается на небольшую сцену, на которой играла знаменитая группа, и встает лицом к собирающимся под пьедесталом девушкам.
— Будьте осторожны! — говорит моя жена. — Кто ловит букет на свадьбе Громовых, обязательно выходит замуж!
Развернувшись к ним спиной, Сима замахивается и сразу бросает цветы. Они летят по странной траектории. В этот момент из-за стола вылетает племянник Симы, Илюха, и с легкостью ловит букет.
Толпа начинает смеяться, а стоящий рядом со мной Демон качает головой.
— М-да, теперь мы не скоро погуляем на свадьбе. Иди воруй свою жену, пока все отвлеклись на малого.
Подхожу к сцене и, схватив Симу, забрасываю ее на плечо, а потом уношу со свадьбы. Она негромко возмущается, но больше хохочет. Отец Симы с пониманием усмехается, а Татьяна Владимировна укоризненно качает головой.
Заношу жену в наш номер для молодоженов и ставлю на пол.
— Ты — неандерталец! — притворно возмущается Сима, тыча в меня пальцем.
— Я кое-что не сказал там у алтаря, — произношу и кладу руку на ее талию.
Она перестает корчить из себя оскорбленную невинность и всматривается в мое лицо. Ее ладони скользят по моим предплечьям.
— Во время клятвы? — уточняет, а я киваю. — Что ты не сказал?
— Что люблю тебя. Что положу к твоим ногам весь мир. Даже если он будет сопротивляться. Что подохну ради тебя. Потому что ты единственная, кто придал смысл моей поганой жизни. Теперь она такой не ощущается. Малыш, я еще никогда так сильно не хотел жить, как сейчас.
— Я люблю тебя, — всхлипнув, отзывается Сима и целует меня.
А через пару минут атмосфера в номере меняется, и я бросаю свою жену на огромную кровать, усыпанную лепестками роз. Интересно, мы когда-нибудь устанем от секса? Или так и будем всю жизнь трахаться, как кролики? Я бы хотел, чтобы у нас было, как у родителей Громовых. Пока Гром думает, что никто не видит, постоянно тискает свою жену в каждом углу дома. Я свою тоже буду тискать. И целовать. И класть к ее ногам весь мир. Даже если он будет сопротивляться.
