Странный он. Взял бы, да и спросил, если что-либо так сильно интересует. Я бы, может, и ответила. Если повезёт, то даже честно.
Но он ничего не спрашивал. Мгновения тянулись одно за другим, а мужчина продолжал прожигать меня нечитаемым взором. Я же самым благочестивым образом какое-то время терпеливо дожидалась, когда этот странный приступ себя изживёт. Ну, мало ли как у него теперь с адекватностью мышления после того, что я с ним сделала.
И всё же…
— Вы тяжёлый, — поставила в известность так и не сдвинувшегося с места.
Маг крови на это… моргнул. И ещё раз. И ещё. После и вовсе глаза прикрыл, плавно и глубоко вдохнув. Так и не слез с меня.
— Ты всё ещё здесь, — наконец, изрёк хоть что-то.
К слову, не очень вразумительное.
Очевидно, рассудком мужчина всё же слегка повредился.
Ведь, конечно, я здесь! Где ж мне ещё быть, если даже дышать без чужого дозволения в настоящее время совсем проблематично?
— Почему не ушла? — дополнил, спустя небольшую паузу.
Нет, всё же не слегка умом он тронулся. Всё намного серьёзнее, чем предположила изначально. Совсем соображать перестал.
— Я пришла за похищенной ночью и без неё не уйду, — сказала, как есть.
Ответом послужил скептический хмык.
— Да и куда, по-вашему, я должна уйти? — добавила вынужденно, многозначительным взглядом окинув окрестности, насколько то было возможно в силу моего положения.
Про это самое моё положение, наконец-то, подумала не я одна — жертва недавнего эксперимента в области чего-то среднего между целительством и некромантией сдвинулся в сторону. Даже руку мою отпустил, усаживаясь рядом. Правда, радоваться такому прогрессу пришлось недолго. Чужое внимание сконцентрировалось на оставшихся следах защитного символа.
— Хм, — явно озадачился маг крови. — Что это?
Вот ведь любопытный!
— Ничего особенного, — ляпнула первое пришедшее на ум, оттолкнув от себя мужчину. — Было скучно, вот я и рисовала всякую ерунду, пока вы… спали, — оправдалась, нервным жестом проводя рукой по песку, наспех стирая линии.
Конечно, весь рисунок таким образом не сотрёшь, поэтому оставалось надеяться на всё тот же туман и полумрак, которые мешали цельному восприятию даже на расстоянии в треть вытянутой руки. Тем более, ветер уже и так размыл чёткость образа сотворённого обряда.
— Спал, — задумчиво повторил повелитель огненных пустынь, как-то слишком уж недоверчиво прищурившись.
И только я новое оправдание собралась придумывать, как наглец смазанным жестом снова схватил меня за руку, притягивая к себе вплотную.
— Пока я спал, — выделил нарочно, — мне очень интересные сны снились, — прошептал, почти касаясь моих губ своими, неожиданно нежно проводя сгибом пальцев вдоль моей щеки. — О тебе, Фрейя.
Вот тут я снова нервничать начала. А я, когда нервная, между прочим, за себя и собственные действия совсем не отвечаю. К тому же, непомерная близость мужчины на меня и так давно странно действовала.
Треклятая магия крови!
— Ммм… — протянула ответно с мягкой улыбкой. — Раз я настолько хороша, что вы, великий правитель Аксартона, даже во сне обо мне думаете, — свободной рукой обняла мужчину за плечо, — могу я рассчитывать на то, что похищенную ночь вы мне всё же оставите?
Не то, чтоб я сильно надеялась на положительный ответ, но надо же учесть все возможные варианты. Аксартон без цветка я всё равно не покину.
— Ага, конечно, — не менее мягко, чем я сама, отозвался старший рода Эльрилейрдских, перехватывая за талию, прижимая к себе ещё ближе.
И с такой искренностью и снисходительным пониманием сказал!
Я даже усомнилась на мгновение в собственном восприятии.
Ну, не мог он никак так легко согласиться, тут определённо был какой-то подвох, или же сарказм, который я не разобрала.
Впрочем, мысль быстренько затерялась, потому что рассудок приказал долго жить, предпочтительно отдельно от своей хозяйки, то есть — меня. Ведь, стоило мужчине прижаться к моим губам в довольно требовательном поцелуе, как вся моя суть самым беззастенчивым образом потянулась навстречу каждому новому прикосновению повелителя огненных пустынь.
И если прошлой ночью я поддавалась всему этому только потому, что иначе просто нельзя, то теперь… словно я — и не я вовсе. Кто угодно, только не валькирия, больше всего ценящая в этой вселенной свободу.
Но, чем дольше длился наш поцелуй, тем явнее я ощущала, как вновь проигрываю, поддаюсь, растворяюсь в чужой ласке и том тепле, что расцветает внутри меня с каждый уходящим мгновением всё ярче и острее, подобно ещё одному огненному цветку. Это пламя буквально выжигало нутро и всё то, чем я была прежде, оставляя внутри своеобразное клеймо. И принадлежать этому мужчине внезапно показалось настолько же правильным и необходимым, насколько… недосягаемо преступным, греховным.
Нельзя так.
Невозможно!
— Вот и славно, — выдавила из себя, разрывая тесный контакт, отшатываясь назад, с шумом втягивая в себя как можно больше кислорода. — Спасибо за предоставленную ценность и вашу щедрость, — поблагодарила следом деланно церемонно, на всякий случай отодвигаясь ещё дальше.
