“Мы не настолько тупые, Фрейя. И если мой брат тебе ничего не сказал по этому поводу. Ну, он у нас красноречием в принципе не отличается. Привык пребывать в одиночестве и держать всё в себе, просчитывая всё задолго наперёд”, — наложилось на одно воспоминание другое, теперь уже от Брона.
И Джинн сказал: “…валькирия”.
А значит, и сам Амитиас тоже знает. Всё. То-то и не отреагировал никак особо на мой защитный круг для Нейла, вопреки всем моим опасениям. И терпел все мои выходки совсем не потому, что отличается тем самым терпением… Новые выводы мне не понравились ещё больше предыдущих. Но убеждаться воочию в их правомерной паршивости я точно не собиралась.
Решительно направилась к похищенной ночи. Благо, сопровождающий меня элементаль отражал все внешние атаки, а парочку гесперианцев так и вовсе спалил дотла, стоило тем только приблизиться.
— Анхель! — позвала мага смерти, как только оказалась достаточно близко.
Он только-только расправился с одним из наёмников. Ещё двое тут же бросились на него сбоку. Но, прежде чем мужчина развернулся к ним, пространство наполнило дыхание смерти. Тройное якорное плетение цвета мертвенного индиго сорвалось с его ладони, устремившись к защите огненного цветка. Магическая оболочка и так на глазах таяла, так что всего одного удара хватило, чтобы окончательно высвободить похищенную ночь. Однако отразить удар гесперианцев Анхель не успел. Хотя и вреда они ему никакого не причинили. Пали, сражённые повелителем огненных пустынь, возникшим совсем близко с ассасином. Но не для того, что спасти его, нет. Бездыханные тела наёмников ещё не успели окончательно рухнуть на песок, как Шаккар пронзил грудную клетку ассасина, а обе его души исчезли за гранью бытия.
— Даже не смей, Фрейя! — донеслось вместе с порывом ветра от эйна.
Может быть, он бы добавил что-то ещё, но его атаковали другие гесперианцы. К тому же, могла предположить, что глава рода Эльрилейрдский понадеялся на Брона, который стоял теперь всего в полушаге от меня. Вот только он не знал, что его брату было вовсе не до меня, даже если бы тот и собрался выполнить долг перед своими предками. Его личный Жнец Смерти уже на подходе, прекрасно чувствовала это. Ощутила ещё в тот момент, когда вспыхнули первые радужные порталы, а в магов крови полетели первые горящие стрелы и титановые звёзды. Потому-то Брон и остался рядом с цветком, не вступая в бой, защищаясь лишь остатками своей магии. Зияющая рана в его боку быстро забирала последние силы. И, быть может, я могла бы спасти его, дать отсрочку, за время которой Амитиас обязательно нашёл бы способ, как сохранить Брону жизнь, но… я больше не стану вмешиваться в миропорядок Аксартона. Хватит с меня присутствия в этом мире! И мне всё ещё был необходим проводник. Теперь, когда ассасина не стало, им должен стать кто-то другой. Сильный воин, с сильной душой.
— Мне очень жаль, — обронила тихо, развернувшись к Брону.
Всего шаг, чтобы поднять цветок — обжигающий не только ладонь, но и всё нутро. И ещё один, чтобы вернуться ближе к второму по старшинству из Эльрилейрдских.
Никакого сопротивления не последовало. Как и не стал вмешиваться Дух-Хранитель. И только полный ярости оклик эйна, отразился в моей душе ядовитым привкусом непонятной горечи.
— Фрейя! Не смей!
Не обернулась даже. Только сжала ладонь Брона, забирая врученную ему когда-то монету. Оболочка вокруг огненного исчадия почти растаяла, песок под цветком от исходящего жара превращался в чёрное стекло, которое с треском лопалось, образовывая пронизывающие трещины. Я будто в самом центре пекла преисподней находилась, не иначе.
— Мне очень жаль, — повторила снова.
Огненные барханы содрогнулись под мощью освобождающейся похищенной ночи. Я сама еле устояла на ногах. А вот Брон упал на колени.
— Ты спасла моего сына, — хрипло выдавил из себя он, сам же сжимая мою руку. — А я не люблю оставаться должным. Жизнь за жизнь, валькирия.
— Фрейя!!!
И на этот раз я не обернулась.
— Да, я — Фрейя, — согласилась на свой лад с окончательно взбешённым, судя по интонации, эйном. — Один Всеотец дал мне жизнь и имя. И я ни за что не подчинюсь тебе, смертный.
Да, прозвучало пафосно. Зато боль, раздирающая нутро, стала менее очевидной, пока я притягивала чужую душу и забирала её вместе с собой в великие чертоги, где когда-то возрождались лучшие из воинов Пантеона мёртвых Богов Первых Миров…
