Это и неудивительно! Ведь, оказывается, с самого начала около меня обитал охранник-надзиратель, а у меня сбежать ни шанса не было!
— Не обманул, — отозвался элементаль. — Так, приукрасил слегка.
В центре огненного столпа проявилась виноватая улыбка.
— Обманул, — нисколько не прониклась я.
— А что ещё мне оставалось делать? — возмутился элементаль. — Расскажи я тебе сразу всю правду, ты бы сама меня тут же извела!
От сгустка стихийной энергии отделилась огроменная ручища, которая не менее обвинительно, нежели я сама прежде, ткнула в меня пальцем, размером с меня всю в двойном обхвате. Стало обидно. И даже не в размерах моего надзирателя дело. Просто…
— Это что за экспресс беременность такая?! — продолжила мысль вслух. — Всего часа три прошло! — обозначила время с момента первого близкого посещения мною постели эйна до появления элементаля.
— Ты меня спрашиваешь? — от огненного столпа отделилась вторая рука, махнув в воздухе в явном жесте “мне-то откуда знать”. — Я призван только защищать нового наследника рода Эльрилейрдских. В самом процессе его возрождения не участвовал, — съехидничал дух. — Но если тебе самой память отшибло, можем у эйна уточнить, как так получилось… — призадумался, обернувшись, предположительно в сторону того, о ком говорил.
Последнее оказалась очень даже верным. Туман в окрестностях стал более разреженным, и теперь силуэты сражающихся воинов стали отчётливее.
Почти вся верхушка ковена крови сражалась с продолжающим наступать гесперианским орденом. Наёмники уступали в силе, но компенсировали эту слабость своим количеством. Нападали на одного сразу втроём, а то и вчетвером. Впрочем, единственно оставшийся рядом с похищенной ночью Брон, преимущественно просто отражающий атаки, защищающий ценность своего рода, изредка всё же подгадывал моменты и бросал атакующие заклинания в наёмников, неосторожно повернувшихся к нему спиной.
И это как раз самое время для меня!
— Отойди, — мрачно сообщила элементалю, который до сих пор существовал в виде преграды между мной и всеми остальными.
Помнится, сам же говорил о том, что не может не повиноваться прямому приказу. Угу, не тут-то было!
— Не могу, — самым наглым образом отказался Джинн.
— Это ещё почему? — подозрительно прищурилась в ответ.
— Повелитель приказал оставаться рядом и ждать его возвращения.
— А я сказала…
— Приказ повелителя — приоритет, — перебил элементаль.
Нет в Аксартоне никакой справедливости по отношению к женщинам!
— Потом не удивляйтесь, почему мне здесь не нравится, — проворчала.
И да, нагло шагнула прямо сквозь него! Метательное оружие же разрушалось — оказавшись внутри столпа пламени, а значит, бесплотный дух… бесплотный он в общем, хоть и обладал магической силой. Очевидно же, что Хранитель вреда будущему эйну причинять не станет.
Расчёт оправдался. А я вместе с тем призадумалась кое о чём ещё. Собственно, об этом я подумала сразу же, как только увидела Хранителя, потому и могла себе позволить хоть отчасти оставаться спокойной. Но только сейчас решила уточнить. Напоследок, так сказать.
— Я могу ощущать чужие души, но никакой новой души внутри себя не чувствую, — обернулась к Джину. — Почему?
Самая маленькая часть моего разума всё ещё отчаянно наивно понадеялась, что мои собственные ощущения — более верные, нежели древняя магия рода Эльрилейрдских, а все они просто-напросто ошиблись.
— Ты верно сказала, валькирия, — предельно спокойно провозгласил огненный дух. — Ты можешь ощущать чужие души. Но не свою, — метнулся, вновь оказавшись передо мной. — И разве твой сын — не часть твоей души?
Прежде зародившиеся отголоски надежды быстренько разлетелись на миллионы болезненных осколков разочарования. А ещё я только сейчас поняла кое-что ещё иное, гораздо более… жуткое, по-настоящему пугающее до глубины души. Хватило лишь ещё один раз посмотреть на повелителя огненных пустынь Аксартона, который в настоящее время предельно хладнокровно и методично вырезал одного гесперианца за другим.
Ни одного лишнего движения. Едва уловимый обычному взору взмах — зачарованные клинки разрезали воздух практически беззвучно, обагрялись чьей-то кровью, безжалостно забирая одну жизнь за другой. Не оставляя ни малейшей возможности выжить. И никакой ярости, злости или хотя бы азарта от битвы в нём даже отдалённо не наблюдалось. Вот что меня так испугало!
Слишком показательно…
Такой мужчина просто-напросто не способен на жалость, сочувствие, сострадание да и вообще на все те чувства, что присущи обычному человеку. Воины с ледяной душой не имеют привязанностей, считая их слабостью. А повелитель огненных пустынь Аксартона слабым совершенно точно не был.
“Магия крови — это прежде всего контроль и управление. Так что вряд ли мне позволено испытывать то, что способно меня убить”, — всплыло в памяти само собой сказанное когда-то эйном.
