Он снова в одно мгновение ока переместился к королю, и Людовик увидел, как во рту его брата вдруг появились длинные острые клыки. Невольно вскрикнув, король отшатнулся в сторону, и Филипп отпрянул от него. Глаза принца все еще горели багровым отсветом, и Людовик, глядя в них, побледнел, как смерть.
— Господь всемогущий, — пробормотал он, — Как это случилось с тобой?!
— Я здесь для того, чтобы рассказать.
— Как ты мог? — выдохнул король, — Как ты мог дать на это свое согласие?!
Теперь была очередь Филиппа удивляться.
— Ты знаешь о существовании вампиров?!
— Боже… — король утер ладонью капли холодного пота, выступившие на лбу, и постарался отодвинуться от брата еще дальше. Тот был похож сейчас на какое-то чудовище в человеческом обличии, и королю было страшно.
— Мне говорили… Но я не верил. Не совсем верил.
— Кто рассказал тебе?
Филипп снова уселся в кресло — подальше от короля, ему было обидно и одновременно забавно видеть страх в глазах брата.
— Я узнал об этом несколько лет назад… — Людовик попытался припомнить, — Впрочем, уже довольно давно. Это случилось незадолго до смерти Мазарини. Будучи уже очень больным, кардинал как-то раз попросил меня принять одного человека и заставил дать обещание, что я отнесусь со всем вниманием к тому, что тот скажет мне. И буду верить всему, даже если мне покажется, что рассказ его похож на бред умалишенного. Имя этого человека де Камброн. Вряд ли ты знаешь его… Хотя он всю жизнь прожил при дворе, и у него даже имеется должность. Не припомню, какая именно, но это и не важно. Этот де Камброн, как до него его отец, дед и прочие предки является хранителем договора между королевским домом Франции и фэйри.
— Что?! — изумился Филипп, — У нас договор с фэйри?!
— Этому договору много сотен лет, — продолжал король, — Если я верно помню, заключил его еще Хлодвиг. И суть его состоит в том, что фэйри могут беспрепятственно перемещаться по землям Франции, и селиться здесь, если им вздумается. Взамен они предоставляют некоторые услуги правящему монарху, защищают его, а еще — дарят что-то новорожденному наследнику престола. Долголетие, мудрость, красоту, полководческий талант, но не все сразу, а только что-то одно, на выбор родителя.
— И что просил для тебя наш отец? — хмыкнул Филипп.
— Наш отец хотел, чтобы я стал великим королем. — ответил Луи серьезно, — Что именно он вкладывал в понятие «великий» остается загадкой, но это и не имеет большого значения, — важно то, что вложат в свой подарок фэйри. А они хитры и коварны. Наш дед, Генрих IV, просил для сына целомудрия, в итоге Людовик XIII вообще не мог иметь детей… Памятуя об этом, я не стал ничего просить для своих детей.
— Почему ты ничего не рассказал мне?! — воскликнул Филипп горестно.
— Я не думал, что для тебя это может быть важно.
— Черт возьми, Луи! Если бы только я знал раньше, что мир не таков, каким кажется!..
— Хочешь сказать, что ты поверил бы в существование сказочных фей?
— Я попытался бы вызвать кого-то из них.
— Вот именно этого мне и не хотелось! — зло воскликнул король, — Твое порочное любопытство всегда приводит к неприятностям!
С этим трудно было не согласиться.
— Вызвать фей, — пробормотал король, — Ты не понимаешь, о чем говоришь… Это не какие-нибудь эфемерные создания, пляшущие на лепестках цветов, они могущественны и опасны.
— Ты видел их?
— Видел, когда заключал договор. Мы ничтожны перед ними, Филипп. Как ничтожны перед нами какие-нибудь букашки, которых мы давим ногами, не замечая.
— Однако мы не заключаем договоров с букашками.
— Фэйри заключили бы и с букашками, если бы от них, а не от нас зависела их возможность пребывания в этом мире. Полагаю, для них нет большой разницы. Одно радует, в нашем мире фэйри ведут себя скрытно, и, надеюсь, до конца моих дней мне больше не придется ничего слышать о них.
— А что ты знаешь о вампирах? — спросил Филипп через мгновение.
— Почти ничего, — признался король, — Только то, что они якобы существуют. Я спросил Камброна о том, что если в мире живут феи и эльфы, то может ли быть такое, что наличествуют и другие твари, которых мы считаем сказочными. Камброн подтвердил мне, что такие твари есть. И в числе прочих назвал вампиров и оборотней.
— Тебя не беспокоит, что Франция населена существами не подвластными тебе?
— Я никогда не видел никого из них… до сего дня. И, как я уже сказал тебе, — предпочитал о них не думать! У меня хватает забот и без сверхъестественных тварей, главное, что я уяснил, — вампиры не могут обратить человека без его согласия и не вмешиваются в дела людей!
— Они вмешиваются…
— Теперь я это вижу, — помрачнел король, — Как смел кто-то из них превратить в себе подобного принца Франции?!
— Этим кем-то был принц Парижа. Хозяин здешней нечисти.
— Но почему ты дал согласие на это, можешь мне объяснить?!
— Луи, я уже сказал тебе, что не верил в существование живых мертвецов!
— Как бы там не было, — ты позволил себя укусить!
Филипп ухмыльнулся.
— И что в этом особенного?
— Укусить себя какому-то… сомнительному господину!
— Он был недурен собой.
