— А ты хорош, ничего не скажешь, — протянул он, — Право, было бы жаль отдать такого на корм червям. Хотя, конечно, чтобы найти для тебя подходящую одежду, пришлось повозиться… Как твое имя, солдат?
— Жак Лежон, монсеньор, — ответил швейцарец, — Сержант третьего полка дворцовой стражи на службе его величества.
— Больше не на службе, — Филипп кинул на диван штаны, рубаху и камзол, реквизированные им из сундука какого-то мясника подходящих габаритов, — Король низложен и заключен под стражу.
— Герцог Брауншвейгский освободит его, — сказал швейцарец, одеваясь.
Одежда пришлась ему почти впору.
— Не думаю, что Друзья Народа позволят ему это. Стоит австриякам подойти к Парижу, и они убьют короля.
— Но тогда герцог убьет их самих.
— Это произойдет в любом случае, им нечего терять.
Швейцарец помолчал какое-то время, видимо, размышляя, стоит ли проявлять любопытство, и все-таки не удержался.
— Тогда это сделаете вы? — спросил он, и в голосе его невольно прозвучало благоговение.
— Сделаем что? — удивился Филипп.
— Освободите короля.
Филипп на мгновение потерял дар речи, а Лоррен расхохотался.
— Великолепное предположение! — воскликнул он, — Полагаешь, это так просто?
— Полагаю, для вас это не составило бы большого труда.
— Что ты думаешь о нас? — усмехнулся Филипп, — По-твоему, мы боги или какие-нибудь ангелы с небес?
— Вы вампиры.
— И что?
— Вы можете завораживать людей и проникать в их дома. Можете заставить их открыть любые запоры. А они потом и не вспомнят ничего.
— Надо же, какая осведомленность. — проворчал Филипп, — Похоже, кто-то в этом доме слишком много болтает…
— И я даже знаю, кто, — зловеще добавил Лоррен, — Это малахольная Шарлотта, окончательно лишившаяся разума от лицезрения выдающихся достоинств нашего гостя.
Швейцарец слегка покраснел.
— Какая же в этом тайна? — пробормотал он, — Все знают о том, что могут вампиры.
— Вот как? Ты часто с ними встречался? — поинтересовался Филипп.
— Нет. Но у нас в деревне все верили… Бабка рассказывала, что во времена ее молодости какая-то тварь… прошу прощения, вампир поселился на кладбище неподалеку. Днем он закапывался в могилы, все время в разные, а ночью выходил и охотился на людей. Разыскать его было не просто, пришлось все кладбище перекопать. А когда нашли и откопали — вампир просто сгорел на солнце.
— Душераздирающая история, но не кажется ли тебе, что проникнуть в дом крестьянина из швейцарской деревушки не в пример проще, чем в крепость, которую тщательно охраняют и днем и ночью множество людей? Будет затруднительно заворожить их всех. И еще открою тебе маленькую тайну — у нас есть свои законы, мы не вмешиваемся в дела людей.
— Но меня вы спасли.
— Твоя персона, уж извини, несколько менее значительна, чем король Франции, пусть даже и бывший. Скажем прямо, совсем незначительна. Жив ты или умер — никому не интересно. К тому же, у меня нет ни малейшего желания спасать Людовика XVI, он жалкий и никчемный правитель… Есть возражения?
Швейцарец промолчал.
— Если австрияк действительно дойдет до Парижа, пусть сажает на трон дофина, может быть, от него когда-нибудь будет больше толка… Если, конечно, его мать не станет регентшей.
— Я думал, вам небезразлична судьба короля, раз уж он вам родственник…
— Об этом тебе тоже рассказала бабка? — язвительно спросил Филипп, — Все же Шарлотте не мешало бы укоротить язычок… Гражданин Эгалите мне куда более близкий родственник, но я не собираюсь спасать его, случись ему нарваться на неприятности. И довольно об этом! Сегодня, Жак Лежон, твоя служба королевскому дому Франции закончена, ты сражался храбро и доказал свою верность сюзерену, защищая его честь ценой собственной жизни. Я благодарен тебе за это. Теперь ты свободен и можешь искать себе другую работу. А лучше — возвращайся в свою деревню и наплоди детишек… Будет жаль, если такой материал пропадет без пользы. Кстати, корона наверняка задолжала тебе жалование?
— За полгода, — согласился Жак.
— Я тебе заплачу.
Швейцарец посмотрел на него удивленно.
— Вы мне жизнь спасли, а теперь хотите еще и денег дать?
— Тебе не нужны деньги?
— Не думаю, что вы должны расплачиваться за короля.
— Это уж мне решать, за кого расплачиваться! — разозлился Филипп, — И не тебе мне указывать! Не хочешь брать деньги — проваливай так!
— У меня есть к вам другое предложение. Наймите меня на службу.
Филипп застонал.
— Определенно, я уже начинаю жалеть, что спас тебя! Считаешь себя обязанным мне и будешь теперь путаться под ногами в ожидании, когда кто-нибудь покусится на мою жизнь или честь?
— Но я…
— Подумай, как следует, прежде чем что-то скажешь!
— Черт возьми! — воскликнул швейцарец, — Я вам обязан, но дело не в этом! Вы сами сказали, что я могу искать работу, вот я и ищу ее! Все мои друзья и знакомые мертвы, куда я пойду без рекомендаций? Начинать все с начала — небольшая радость. А вы явно не бедны, и жалование задерживать не будете. Впрочем, если у вас нет для меня места…
— Для таких как ты не может не быть места, — пробормотал Филипп.
— Так в чем же дело?!
