— А дело в том, что служба мне будет отличаться от всех прочих, Жак Лежон. В этом доме безопасно, всего вдоволь и жалование платится регулярно, но есть правила, которые приходится исполнять неукоснительно. И наказанием за ослушание будет не отказ от места, а смерть.
— Я привык беспрекословно исполнять приказы.
— А если я прикажу тебе принести мне младенчика, чтобы я его съел?
Во взгляде швейцарца мелькнуло замешательство.
— Мы вампиры, ты не забыл?
— Не стоит вам пугать его, монсеньор, — вмешался Лоррен, — Вы же хотите, чтобы он остался. Мы благородные вампиры, Жак, и не едим младенцев. И пока еще мы в состоянии сами добывать себе пропитание. Суть в том, что дом охраняет магия, но не всегда ее бывает достаточно, особенно в нынешние времена, когда город кишит приблудными колдунами с сомнительной репутацией. Нам нужен человек, который смог бы позаботиться о нашей безопасности днем, когда мы спим, человек, которому мы могли бы доверять. Ты кажешься нам подходящей кандидатурой.
Жак коротко кивнул.
— Такая работа мне подходит.
— Значит, мы можем перейти к обсуждению твоего жалования, и покончим уже с этим.
— Перед этим у меня есть к вам одна просьба, монсеньор.
— Какая же?
— Не наказывайте Шарлотту.
Лоррен рассмеялся, а Филипп обреченно закатил глаза.
— Вот ради чего он остался! — воскликнул он, — Ради того, чтобы закрутить шашни с этой дурочкой, которая не умеет держать язык за зубами! Когда вы успели спеться, хотел бы я знать?
— У них было часа два или три, этого вполне достаточно, — заметил Лоррен.
— Все не так, как вы думаете, — нахмурился Жак, — Я поступаю к вам на службу, это значит, что до той поры, пока действует наш контракт, я верен только вам и никаких иных привязанностей для меня не существует. Шарлотта была добра ко мне, а я поступил глупо, расспрашивая ее. Это моя ошибка. Теперь, когда моей обязанностью будет охранять вас, я прослежу, чтобы она вела себя, как подобает. Иначе… я сам ее убью.
— Хотелось бы мне на это посмотреть… — скептично сказал Филипп, — Ну, черт с тобой, забирай ее себе. В качестве аванса. И воспитывай. За прислугу теперь тоже отвечаешь ты.
— Слушаюсь, монсеньор.
— И еще — можешь быть добр к своей Шарлотте всеми возможными способами, но чтобы никаких маленьких Лежонов, принесенных в подоле! Для тебя это первое правило!
— Разумеется, монсеньор, — Жак склонил голову, пряча улыбку.
Оставив швейцарца доедать уже успевшее подостыть жаркое, вампиры отправились к себе.
Впервые со времени прошлой ночи Филипп выглядел почти довольным.
— Да вы просто образец всепрощения и милосердия, я едва не прослезился, — иронично проговорил Лоррен, по обыкновению, проверяя запоры на двери, — Не знай я вас так хорошо, подумал бы, что вы не далеко ушли от дуры-горничной, раз готовы на все, лишь бы сделать красавчика счастливым. Что вы задумали?
— Мы, вампиры, коварные твари, — промурлыкал Филипп, — Умеем завораживать людей и открывать замки без ключа. Некоторые из нас настолько хитры, что закапываются на кладбищах каждый раз в новом месте. Если вам выпало несчастье встретить вампира, не стойте, разинув рот, скорее тыкайте его чем-нибудь острым и бегите прочь со всех ног. Впрочем, вам это все равно не поможет…
— До изощренного коварства вампира из швейцарской глухомани вам, конечно, еще далеко, — улыбнулся Лоррен, подходя к нему, — Но вы идете верной дорогой. Еще пара сотен лет и, кто знает, может быть, вы приблизитесь к совершенству.
Он резко притянул Филиппа к себе и, намотав на кулак его волосы, потянул их вниз, запрокидывая его голову и заглядывая в глаза.
— Ну, так что, поделитесь со мной своими планами?
— Хочу привязать его к себе, — проговорил Филипп, прижимаясь к нему теснее, — Мне вдруг показалось, что из этого швейцарца может получиться слуга крови.
— Вот как? И в какой же момент вас настигло озарение?
— Когда он сказал, что хочет остаться. Хотя нет — пожалуй, когда ты сказал, что я хочу, чтобы он остался.
— Как все сложно.
Филипп толкнул Лоррена на кровать и сам упал сверху.
— Скажи, ты веришь в судьбу?
— Нет.
— А я верю. Я хочу этого мужчину, и он будет моим, в большей степени, чем сможет заполучить его любая девка, — проговорил Филипп страстно, — Он откроет мне свою душу, а я открою ему свою… Ну, если, конечно, когда-нибудь он будет готов к такому потрясению. Потом мы обменяемся кровью, и он даст мне клятву верности до самой смерти. В буквальном смысле этого слова. По-моему, это гораздо больше, чем какое-нибудь примитивное соитие. Тебе так не кажется?
— Готов признать, что даже кладбищенский вампир не сравнится с вами в коварстве, — проговорил Лоррен, целуя его, — Но вы уверены, что Жак Лежон годится на эту роль?
— Разумеется, нет! — воскликнул Филипп, — Я его совсем еще не знаю, я не заглядывал в его мысли, я даже не пил ни разу его кровь! Это всего лишь эротические фантазии, милый.
