Полюбопытствовать ей не удалось: той же ночью, когда в Яблоневый Приют пришел шевалье де Лоррен, заявились и Красные Колпаки. Словно по его личному заказу… Так что шевалье ждал недолго — всего несколько часов, которые провел с пользой: полируя свои и без того ухоженные ногти. Как и все вампиры, он остался в саду. Ортанс подглядывала за ним в щелочку между ставнями. Почему-то никак не могла избавиться от мыслей о нем. То и дело вспоминала и бежала к окну — посмотреть. Шевалье сначала обработал ногти пилкой, а потом достал пузырек с каким-то маслом и кусочек замши и, капнув на ноготь, долго и сосредоточенно его тер. До прихода Красных Колпаков он успел обработать девять пальцев. На мизинец на левой руке времени не хватило. Шевалье взглянул на него с сожалением, прежде чем с фантастической скоростью сгреб пилку, пузырек и замшу в карман, одновременно с этим вскакивая и выхватывая из ножен — нет, не шпагу: его оружие скорее походило на полуторный меч.
Красные Колпаки пришли впятером.
«Их только пять!» — обрадовалась Ортанс.
Однако и эти пятеро выглядели внушительно. Они были огромные. Не только выше, но еще и больше человека — шире в кости, и руки у них длинные и здоровущие, и крупные уродливые головы с сильно выпирающими челюстями.
Глаза у них были красные, но не такие, как у вампиров: у вампиров глаза просто мерцали красным, как уголья в очаге, а у Красных Колпаков вовсе не было белка, и алый шарик глаза пересекался черной линией зрачка.
Вооружены они были мечами, топорами и дубинами, а одеты в шкуры, судя по запаху, не слишком качественно выделанные. И на них действительно были колпаки, в ночи казавшиеся просто черными… Но пахло от Красных Колпаков свежей кровью. Нестерпимо пахло свежей кровью, словно они в ней только что искупались.
На вампиров, выстроившихся у них на пути с оружием наголо, Красные Колпаки не обратили внимания. Один из них шагнул вперед и что-то бессвязно прорычал. К удивлению Ортанс, Лазар его понял. Он открыл дверь, встал на пороге и заговорил с Красным Колпаком — негромко, спокойно, с достоинством — заговорил на языке, которого Ортанс не знала. Колпак в ответ рычал что-то, как ей показалось, невнятное. В финале разговора сплюнул под ноги Лазару, развернулся и зашагал в темноту, размахивая огромными ручищами. Остальные потопали за ним. Лазар мгновение смотрел им вслед, потом кивнул вампирам и закрыл дверь.
— Удалось… договориться? Они не будут нападать? — спросила Ортанс.
Она не стала произносить слово «обмануть»: все-таки оно ей казалось некрасивым. Да и Красные Колпаки могли услышать. Вдруг они далеко слышат.
— Увы, нет. Они дали нам время до следующей ночи. Подумать. Они считают, что повод не достоин сражения. Они всегда рады битве, и я ожидал, что они вступят в схватку сразу, но они, видимо, решили, что мы — слишком жалкая добыча, чтобы с нами всерьез воевать. Они уверены, что я отдам им ребенка.
— Возможно, они испугались… Их только пять.
— Их около пятидесяти. Это был вождь и его братья.
Ортанс испуганно сглотнула.
Около пятидесяти этих чудовищ…
— Если бы мы могли выставить поединщика… Воина достаточно сильного, чтобы устоять в бою с их вождем… Тогда обошлось бы малой кровью. У Красных Колпаков строгие военные традиции. Если кто-то вызывает на бой их вождя и хотя бы ранит его до крови — они уходят, не вступая в сражение. Но никто не в силах противостоять в одиночку Красному Колпаку. Даже ранить его, — с горечью сказал Лазар.
— Может, нам убежать? А… а почему они не поверили? — пролепетала Ортанс.
— Они поймали беглянку. Она не успела добраться до берега моря. Все эти дни они были заняты тем, что мучили ее. И она им рассказала… Тогда они разорвали ее на части, окунули в ее кровь свои колпаки, и пришли сюда, — будничным голосом рассказал Лазар. — Бежать бесполезно и бессмысленно. У нас слишком много детей. Да и брауни вне жилища дичают. Их опасно выводить за пределы дома. И здесь хоть какая-то защита. Магия брауни. Я не все о ней знаю, но в трудные дни она не раз спасала Яблоневый Приют. Нет, Ортанс, бежать нет смысла. Нужно принять бой. Беглецов и трусов Красные Колпаки будут преследовать вечно, а перед отважными могут отступить. Я все эти дни читал записи моих предшественников, все что можно было найти о Красных Колпаках… Расспрашивал брауни, расспрашивал каждого из вернувшихся выпускников… Я понял, что у Красных Колпаков имеется свое собственное, очень специфическое представление о чести… Нет, это даже не честь, это нечто иное… Им неведомо милосердие, но не стыдно уступить свирепому противнику и отступить. Они не стоят насмерть, они уходят, если сталкиваются с теми, кто может им противостоять. Не потому, что боятся, страх им неведом. Для них отступление — проявление уважения к врагу. Они не хотят уничтожить всех сильных врагов. Они хотят, чтобы кто-то остался. Может быть, для того, чтобы их потомкам было с кем сражаться? — Лазар невесело улыбнулся.
