Северин ждет меня на студенческой парковке Спиркреста, прислонившись к своей машине с видом элегантной скуки. Солнце еще не взошло, но стоянка освещена двумя старыми фонарями. В этом тусклом свете Северин одет в рваные черные джинсы, элегантный черный джемпер и свои обычные золотые украшения.
Я замешкалась. Хотя он дал мне четкие указания
Исходя из этого, я решила надеть самую удобную одежду: свободные хлопчатобумажные брюки, свои старые кроссовки и одну из старых спортивных футболок Ноэля, которая стала мягкой от времени и использования. Сверху я надел большую синюю толстовку с большими рукавами, в которые можно заправить руки, и белую бейсболку.
Увидев меня, Северин недоверчиво поднимает бровь.
— Это пижама, может тебе еще нужно переодеться?
Я вздыхаю.
— Прости, я оставила бальное платье и бриллиантовые туфли в своей комнате. Не знала, что буду путешествовать с французским Джеймсом Бондом.
— Джеймс Бонд ездит на Aston Martin. А это Porsche.
Подойдя ближе, я разглядываю элегантный черный автомобиль с тонированными стеклами и блестящими колесными дисками. — Это похоже на машину, которую покупают богатые папочки, когда у них наступает кризис среднего возраста и они решают бросить своих жен ради молоденьких моделей из социальных сетей.
— И все же ты здесь, Анаис. — Он ухмыляется. — Напомни мне, чтобы я попросил вернуть деньги.
Северин забирает у меня сумки и укладывает их в небольшой багажник на передней панели своего автомобиля. Она безупречно чистая, что резко контрастирует с тем, в каком состоянии была машина Ноэля. Хотя, если честно, Ноэль ездил на машине повсюду — не могу представить, чтобы у Северина, принца из школы-интерната, было много возможностей пользоваться его нелепой машиной.
Уложив мои вещи, Северин подходит к пассажирскому сиденью и открывает дверь. Я наклоняю голову.
— Какой джентльмен.
Он закатывает глаза. — Просто скажи спасибо.
— О, спасибо. — Я делаю насмешливый реверанс. — Большое спасибо, милорд.
Я собираюсь сесть в машину, но Северин кладет руку мне на плечо и отталкивает меня. Я удивленно поднимаю на него глаза. Не сводя с меня взгляда, он захлопывает пассажирскую дверь.
— Тогда открой свою собственную дверь, Жанна д'Арк. — Он обходит машину. — Мои манеры тебе ни к чему.
Если бы не то количество раз, когда он бросал мне оскорбления в лицо, я бы, возможно, почувствовала себя немного неловко. Но я знаю, что лучше. Северин, как и любой богатый ребенок, получивший частное образование, не является хорошим человеком, он просто умеет казаться вежливым и учтивым, чтобы скрыть свое пренебрежение ко всем, кроме себя.
Мы оба садимся в машину. Салон такой же гладкий и полированный, как и внешний вид, и даже я вынуждена признать, что путешествовать в таком автомобиле гораздо удобнее, чем в автобусе. Как только я сажусь, я снимаю туфли и сворачиваюсь калачиком на своем сиденье. Северин бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.
Мы отправляемся в путь, машина едет так плавно, что двигатель едва слышно гудит.
Я сижу, положив щеку на кулак, и смотрю в окно. Небо еще темное, солнце — серая бледная дымка низко в небе. Силуэт Спиркреста с его башенками, дымовыми трубами и остроконечными деревьями постепенно исчезает из виду, сменяясь узкими проселочными дорогами, обрамленными кустарником. Вместо дождя с ветвей деревьев печально трепещут мертвые листья. Они собираются в кучи по обочинам дорог и вихрем проносятся мимо нас.
— Если хочешь, можешь поспать, — говорит Северин через некоторое время. — Я не против.
— Я не могу спать, если рядом есть другой человек, — бормочу я, прижимаясь к запястью.
Он хмурится.
— Что ты имеешь в виду? Ты никогда раньше не оставалась на ночь? Не спала в одной постели с парнем?
— У меня были ночевки раньше. Но я не сплю. Обычно я просто не сплю и рисую или лежу с открытыми глазами.
Он смотрит на меня. — Это так странно. Чего ты боишься? Что кто-то зарежет тебя, пока ты спишь?
— Я ничего не боюсь.
Даже когда я говорю, я вдруг вспоминаю, как была совсем маленькой, как спала на диване и просыпалась от голосов родителей. Сейчас они не так часто ссорятся, почти не разговаривают, но когда я была маленькой, они ссорились постоянно.
Может быть, Северин все-таки прав.
— Все чего-то боятся, — говорит он, не обращая внимания на мои внутренние откровения.
Я поднимаю голову от руки и смотрю на него. — Правда? Даже ты?
— Конечно.
— Чего же ты тогда боишься?
Я думаю, сколько бы стоила эта информация, если бы я продала ее какому-нибудь блогу сплетен. Я наполовину ожидаю от него претенциозного, втайне самодовольного ответа. Что-то вроде страха перед неудачей или страха перед самим страхом.
Но он не отвечает.
— Угрей, — выпаливает он.
— Угри?
Он вздрагивает. — Anguilles.
— Я знаю, что такое угри. Почему угри? У тебя был случай с угрями?
