Отбой в моем персональном дурдоме задержался: засидевшиеся взаперти звери жаждали прогулок. В вольере Буцефалом скакал Томка, то и дело сигая на металлическую сетку ограды и громогласно требуя неограниченной свободы передвижения. На веранде под дверью немым укором сидел кот.
– Чего хочешь? – спросила я, присаживаясь, чтобы его погладить. Ошибка: укор перестал быть немым, Тоха начал однообразно и настойчиво вопить, разевая розовую пасть и демонстрируя острые клыки.
– Тоха! Посмотри на часы – какие прогулки после одиннадцати? – попыталась я его урезонить.
Кот решительно не хотел смотреть на часы.
– Ладно, дам вам полчаса. – Сдавшись, я открыла деревянную внутреннюю дверь, металлическую наружную, выпустила кота и пошла освобождать бушующую собаку.
При моем появлении пес запрыгал с удвоенной энергией, схватил зубами пустую миску и с ней вылетел из вольера: пошел сдавать посуду. Миска в собачьих зубах перевернулась, взлетела и каской нахлобучилась Томке на голову. В экстерьере моей овчарки в самом деле появилось что-то немецкое.
– Хенде хох! – вернувшись, сказала я чинно сидящему на крыльце Тохе.
Томка в миске сунулся было к нам, получил от кота лапой по морде, убежал за угол и выглядывал оттуда опасливо и смущенно. Из клумбы на бетонную дорожку выпрыгнул большой кузнечик, кот присел, свесил голову вниз со ступеньки и сиганул за ним.
«Хорошо бы сократить время их прогулки, – подумала я, – спать хочется…»
Зевнув, я посмотрела на звездное небо, от нечего делать оглядела окрестности и оторопела: по изрытой колесами грунтовой дороге в мою сторону быстро двигалось что-то белое, колышащееся, подозрительно смахивающее на привидение. Я невольно посмотрела на часы: скоро полночь, самое время.
– Ленка, ты не спишь? – воззвал призрак Иркиным голосом.
– Мамочка родная! Что ты делаешь здесь в полночный час в кружевном пеньюаре?! – удивилась я.
Стукнув калиткой, Ирка вошла во двор.
– Фу, Том! Убери лапы! Это французское кружево! – Тяжело дыша, подруга поднялась ко мне на крыльцо.
– А это немецкая овчарка, – шикнув на собаку, сказала я и открыла дверь. – Пойдем в дом, для пеньюара несколько прохладно, чего доброго, еще заболеешь.
– Уже, – сообщила Ирка, проходя за мной в кухню.
Я налила ей чаю и достала из холодильника остатки торта: самое верное средство снять нервный стресс.
– Что – уже?
– Уже заболела.
Я внимательно посмотрела на нее, положила ладонь ей на лоб, проверяя, нет ли повышенной температуры, – вроде нет, но глаза лихорадочно блестят, дыхание учащенное, руками она размахивает как-то нервно…
– А что у тебя болит?
Я попыталась поймать Ирку за запястье, чтобы посчитать пульс, но она вырвалась.
– Ничего не болит, только голова кружится, руки потеют, ноги холодеют, колени подкашиваются, и язык отнимается!
– Славненькие симптомы! А ты случайно не напилась?
– Нет еще, собралась только. И почему случайно? Я специально приготовилась: положила в ведерко со льдом шампанское, водку, пиво и кагор – не знаю, что Монтик любит.
– И все в одно ведерко? – удивилась я.
– В большое ведро, эмалированное!
– Ну, ты аристократка! – Я засмеялась.
– Вот-вот, – грустно сказала Ирка, рассеянно придвигая к себе тарелочку с тортом. – Почему, ты думаешь, я к тебе прибежала? Я посоветоваться хочу, что делать?
– Ну, привет. – Я поставила чашку. – У тебя в доме мужчина твоей мечты, в ведре – спиртное в ассортименте, кружевной пеньюар, лунная ночь, и ты спрашиваешь меня, что тебе делать?!
– Ага!
– Во-первых, чай допей, согреешься и дрожать перестанешь. Во-вторых, где сейчас Монтик?
– В ванной.
– Прекрасно! Отнеси ему полотенце, потри спинку.
– Там есть мочалка!
– Сама ты мочалка! Это же проверка, разведка боем! Если он с милой улыбкой примет твою помощь, иди дальше: корми его, пои, танцуй и укладывай!
Ирка задумчиво проглотила кусок торта.
– А если он заверещит и погонит меня из ванной прочь?
– Тогда извиняйся и удаляйся, жди, пока он вынырнет, выйдет, и все равно корми, пои и спать укладывай, только одного. А потом все-таки зайди подоткнуть ему одеяльце.
– Налей еще. – Ирка толкнула ко мне пустую чашку, я ее наполнила, подруга залпом выпила горячий чай и встала. – Все, я пошла, пожелай мне удачи.
– С богом. – Я ее перекрестила.
Господи, сделай так, чтобы хоть на этот раз ей повезло!
Снова стукнула калитка, Ирка зашагала к своему дому.
– Розовое тебе очень идет! – прокричала я ей вдогонку. – Смелее в бой, все будет хорошо, не сомневайся! Я с тобой!
– Нет уж, спасибо! – Ирка обернулась и погрозила мне пальцем. – С этим я как-нибудь без тебя справлюсь!
Улыбаясь, я спустилась с крыльца и загнала Томку в вольер, потом отыскала в кустах над мышиной норкой окаменевшего кота, подхватила его на руки и пошла в дом.
Иркины окна можно было увидеть из окна в коридоре: сначала горел свет в кухне, потом – недолго – в гостиной. В спальне для гостей свет не зажигали вовсе.
Я подождала, пока Иркин дом погрузился во тьму, и легла спать с чистой совестью и легким сердцем.
– Тук-тук, – громко сказала Ирка, открывая дверь в ванную.
