– Поздравляю! – искренне порадовалась я за нее.
– Стой, куда? – Она дернула меня за рукав куртки, не дав плавно войти в поворот. – Там нас увидят! Давай сюда!
По шатким деревянным мосткам мы взобрались на фундамент соседнего долгостоя и спрятались за штабелем кирпича.
– Дай мне! – Ирка вырвала у меня бинокль. – Ой!
– Что?
Она всхлипнула.
– Да что там такое? Ты чего ревешь? – Я нервно дергала ремешок бинокля.
– В глаз что-то попало!
– Ничего страшного, это хлебные крошки. Дай сюда. – Пока Ирка хлопала ресницами, я отняла у нее бинокль.
Оказалось, что мы выбрали хорошую позицию: обмелевший, с коричневой водой на дне, канал виден был как на ладони. По берегу, вытаптывая высокими сапогами камыши, озабоченно бродили хмурые мужики с баграми. Периодически тыча палками в темную жижу, они с натугой вытягивали на свет божий разнообразное добро. Нет, добром это было в прошлой жизни: в неопрятной куче на берегу угадывались очертания автомобильных камер, колченогих стульев, помятых ведер и прочего хлама.
– Слушай, а куда вода утекает? – задумалась я, опуская бинокль. Коварная Ирка тут же вырвала его у меня из рук. – А главное, зачем она утекает куда-то? А?!
Подруга опустила бинокль и посмотрела на меня глазами, увеличенными без всякой оптики.
– Они мешок выловили, – шепотом произнесла она.
– Какой мешок? – Я схватила бинокль, Ирка мне не мешала.
Действительно, на берегу в натекшей луже громоздился бесформенный мешок. Что-то знакомое было в его очертаниях… И эта заплатка на боку…
– Ирка! Это же наш мешок! Тот самый, с резиновой бабой!
Она схватилась за голову – хорошо, что не за бинокль.
– Значит, так: быстро уходим, – решительно сказала она.
– Ни за что! Ты как хочешь, а я такое шоу не пропущу! – Я удобнее устроилась среди кирпичей.
Просто кино какое-то! В бинокль было прекрасно видно происходящее у канала.
– Рассказывай, – обреченно сказала Ирка, закрывая глаза.
Вот так она и фильмы ужасов смотрит: зажмурится, повернется ухом ко мне и требует, чтобы я пересказывала ей происходящее на экране в режиме реального времени. Получается примерно так: «Зомби идут, идут, идут… Ой! Все, всех убили, открывай глаза».
– Что рассказывать? Мужики побросали работу, собрались все вокруг нашего мешка, чешут в затылках, размахивают руками, судя по всему, совещаются.
– О чем?
– Почем я знаю? Не умею читать по губам! Наверное, решают, развязывать им наш мешок или не надо. Погоди-ка, дай посчитаю… Похоже, двое за, трое «против» – или наоборот… О господи! Только не это!
– Что там? Что?! – зайцем заверещала Ирка.
– Томка!
– В мешке? – Ирка открыла глаза.
– Да нет, по берегу чешет! Наверное, я забыла закрыть калитку. Все, конспирация побоку, держи бинокль, побегу ловить зверя, пока он чего-нибудь не натворил.
Общительный пес держал курс прямо на мешок. Вспомнил его, что ли?
– Бог в помощь! – крикнула я труженикам багра, подбегая ближе.
Томка меня опередил, он уже внедрился в компанию и беспрепятственно вцепился в стягивающую горловину мешка веревку. Предатель четвероногий!
– Фу, Том, фу!
Фукать было поздно. Унося обрывки веревки, пес отбежал в сторону. Облепленный тиной грязный мешок самопроизвольно раскрылся, и из него медленно выползло какое-то серое щупальце. Даже на расстоянии я услышала, как в засаде ахнула Ирка. Невдалеке от меня небритый мужик уронил в сухую траву зажженную сигарету.
– Осьминог, что ли? – недоверчиво произнес кто-то.
Я застыла на месте, не веря своим глазам. Привет тебе, лохнесское чудовище! Какой осьминог, откуда? В нашем канале? В нашем мешке?! Не топили мы никаких осьминогов!
– А ну, все назад! – Старший над работягами отважно потянулся палкой и поворочал щупальце, счищая на траву липкую серую массу. Под струпьями тускло блеснуло белое.
– Господи боже! Да это нога! – громко ужаснулся кто-то.
– Боже, это нога! – с облегчением повторила я.
Совсем забыла, что в мешке, помимо резиновой бабы, были бумажные афиши! Какая все-таки неаппетитная вещь – папье-маше… Ладно, чего переживать, нашли нашу куклу – ну и черт с ней. На ней же не написано, чья она? Отпечатки пальцев, наверное, смылись, мешок и вовсе не наш.
Я успокоилась, внимательно оглядела мужчин и заметила:
– А у вас под ногами трава горит.
Мужики ожили, заматерились, а я твердым шагом отошла от группы на берегу, строго сказав собаке:
– Том, домой!
– Ну и нервы у бабы! – прозвучало мне вслед.
А то! Я гордо расправила плечи.
Ирка уже вылезла из-за кирпичной баррикады, с места в карьер обрушилась на меня с вопросами:
– Ты им ничего не сказала? Вела себя естественно?
– Не очень естественно, – честно призналась я. – Не визжала, руки не заламывала, в обморок не падала. А что?
– Запомни, мешок не наш, а чей – пусть сами придумывают, если хотят. Все понятно? – Подруга грозно посмотрела на меня.
– Все совершенно понятно, – согласилась я. – Мешок не наш, я не я, и баба не моя…
– Виноват, товарищ полковник! Не успел! – Капитан Сидоров покаянно склонил голову, развел руками и пролил водку мимо стакана.
– Осторожно, черт! – Полковник подвинул емкость, ловя водочную струйку.
