– Не отставай, милый! – Кузина обернулась к Дону, сгибающемуся под тяжестью сумки с продуктами: узнав, что она решила пожить у меня, мама Зины снабдила ее солидным запасом провианта. Мою хозяйственность родственники ценили невысоко.
Дон мужественно отказался разделить с дамой сердца тяжесть груза и теперь отставал. В лесополосу легконогая Зина вошла первой и сильно испугалась, когда из кустов наперерез ей выскочила крупная черно-рыжая собака.
– Томка, фу! – закричал сообразительный Дон, бросая сумку и подбегая к Зине.
– Это вовсе не он, – слабым голосом сказала кузина, боясь пошевелиться.
Незнакомая овчарка шумно обнюхивала ее куртку. Не сводя глаз с собаки, Дон потянулся за палкой, но тут овчарка села и протянула Зине лапу.
– Привет, Серый Волк, – с облегчением вздохнув, произнесла кузина. – Я Красная Шапочка, иду от бабушки, несу пирожки. – Она оглянулась. – Дон, где сумка? Брось палку и дай собачке пирожок.
Они скормили овчарке три пирожка с мясом, вежливо распрощались и снова тронулись в путь, но собака поднялась и побежала рядом с кузиной. Отогнать ее не удалось, овчарка, как привязанная, держалась справа от Зины.
«Ладно, пусть идет с нами, – решила она. – Томка порадуется, бедный пес ни одной собачьей морды не видит».
Зина и безымянная собака весело затрусили по тропе, Дон с сумкой снова отстал. Впереди показался встречный пешеход.
– Здравствуйте! – еще издали крикнула ему Зина. – Не подскажете, который час?
Человек, не сбавляя хода, посмотрел на часы и ответил.
– Спасибо, – произнесла кузина уже нормальным голосом: пешеход достаточно приблизился.
– Пожалуйста, – сказал мужчина и внезапно резко остановился, разглядев в высокой траве собаку. Глаза его заметно округлились, он перевел взгляд на Зину и попятился. Баба с собакой, та самая, он узнал куртку!
Серж закрыл глаза, преодолевая внезапное головокружение. Мысли его разбежались. Если баба с собакой стоят перед ним, то как те же самые баба с собакой минуту назад могли улюлюкать и лаять ему вслед?! Сумасшествие какое-то!
– Что с вами? Вам плохо? – Встревоженная Зина шагнула ему навстречу.
Серж отступил с тропы, дернулся в сторону и побежал в поле, путаясь в пожелтевшей траве.
– Не бойтесь, она не кусается! – закричала Зина.
– Что случилось? Кто это? – спросил подошедший Дон.
Кузина пожала плечами и погладила овчарку:
– Не знаю, какой-то псих.
К своему дому в Пионерском микрорайоне Серж шел пешком, на ходу тщетно пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Кажется, раздвоение личности бывает у шизофреников? А какой именно личности, обязательно собственной или можно и чужой – например, какой-нибудь бабы с собакой? А если и своей, и чужой, и даже собачьей?
Сержу было жутко думать, что он сошел с ума, но эта версия объясняла загадочные провалы в памяти. Не попросить ли лечащего врача выписать направление к психиатру? Глубоко задумавшись, он не сразу заметил рядом со своей дверью капитана Сидорова.
– Здорово, больной! – приветствовал его капитан, отклеиваясь от косяка. Нынче он был в штатском, так что мог позволить себе стойку «вольно». – Явился – не запылился! Двигай за мной.
– Куда? – односложно спросил Серж, пытаясь сообразить, что бы это значило.
– На медосмотр.
Серж вздрогнул, поразившись совпадению, и молча повиновался. Они сели в машину и двадцать минут спустя вышли из нее у корпуса психиатрической больницы.
– Сейчас дяденька профессор тебя осмотрит, – сообщил капитан. – Больно не будет, не бойся, он не кусается.
Серж снова вздрогнул и покорно прошел в кабинет. Капитан остался ждать в коридоре. Через некоторое время румяный веселый профессор вышел к нему и произнес, разводя руками:
– Нет, дорогой товарищ, это не наш клиент! Нервишки, конечно, ни к черту, но не наш, нет, не наш!
Через плечо профессора Сидоров заглянул в открытую дверь кабинета: Серж стоял у распахнутого окна, неотрывно глядя в сад.
– Там ваш коллега, – обернувшись, сообщил он капитану. – Не вы ли его пристроили на казенные хлеба?
Сидоров вошел в кабинет, выглянул в окно и увидел на лавочке под деревом полковника Лапокосова в байковой пижаме нежно-голубого цвета. На другом конце скамейки, держа воображаемый руль и однообразно урча, сидел человек в светло-зеленой пижаме. Вдвоем они сильно смахивали на пару волнистых попугайчиков.
– Очень, очень интересный случай, – тоже подойдя к окну, оживленно произнес профессор.
Будто почувствовав, что о нем говорят, Лапокосов неожиданно поднял голову и посмотрел в сторону окна. Глаза его остановились на Серже, полковник побагровел, всплеснул руками, набычил голову и выразительно зашевелил губами. Слов слышно не было, но, судя по выразительной артикуляции, произносимые полковником слова не являлись популярными русскими ругательствами, хотя выражение лица не оставляло сомнений в том, что Лапокосов в ярости.
– Что это он говорит? – вздрогнув, спросил Серж.
– По-аглицки матерится, батенька! – с удовольствием ответил профессор. – Очень, очень интересно!
– Профессор, можно вас? – В кабинет заглянул озабоченный амбал в белом халате. – У нас там Наполеон сцепился с Цезарем…
