Морфей велел мне оставаться на месте. Вряд ли он понимает, что у меня и нет другого выбора. Я слишком устала и ослабела, чтобы покинуть свою тюрьму.
Я подхожу к мольберту и провожу пальцами по невысохшей краске, размазывая рисунок до неузнаваемости. Плохо, что Червонная Королева надеется на нашего ребенка. Как только она овладеет моим телом и убедится в этом сама, избавиться от нее будет намного труднее.
Пока я вожу пальцами по портрету нашего мальчика, превращая его в неразличимое пятно, мое сердце расходится по шву дальше. Как больно! Я ощущаю во рту медный привкус и кашляю, зажав рот ладонью. Отняв руку, я вижу брызги свежей крови, смешавшейся с краской. Я складываюсь пополам, тщетно пытаясь вздохнуть.
Комната дрожит от биения тысячи сердец. Бордовые и черные потеки смешиваются с колеблющимся светом. Ноги и руки у меня болят. Я втягиваю крылья, чтобы облегчить тяжесть, но спина сгибается, и я опускаюсь на колени. Глаза застилает тьма. Я опускаю веки и сосредотачиваюсь на дыхании. Перекатившись на живот, прижимаюсь щекой к мохнатому ковру и погружаюсь в беспамятство, в теплую, отупляющую дымку видения…
Мое тело делается легким как перышко. Боли нет. Черная маслянистая жидкость сочится из стен и течет по полу, направляясь ко мне. Она превращается в призрачные фигуры, похожие на дым.
Снова мюмзики.
Они окружают меня, обнюхивают волосы, завывают над ухом, так что кости дребезжат. На коже остаются маслянистые пятна от их прикосновений. Пальцы, состоящие из теней и иллюзий, впиваются в мои руки. Мюмзики тащат меня на верхушки башни и сбрасывают вниз. Желудок подступает к горлу.
Далеко внизу открывается кроличья нора – черный извилистый тоннель. Я падаю быстро, проносясь мимо открытых шкафов, парящих в воздухе книг, буфетов, банок с какой-то едой, прижатых к стенкам тоннеля толстыми побегами плюща. Я цепляюсь за стенки, врезаюсь в мебель и обрываю плющ, пока мое падение не замедляется.
Внизу, в темноте, происходит какая-то борьба. Вторая Сестра сражается в воздухе с моей мамой, которая растянута на паутине. Используя магию, мама оживляет пролетающие мимо книжки и прикрепленные к стенкам предметы и швыряет ими в голову и в грудь Второй Сестре. Восемь ног хранительницы кладбища и ее ядовитые руки-ножницы слишком заняты – она отражает снаряды. Это дает маме время вырваться. Она выскальзывает из паутины и начинает падать.
– Мама! – кричу я.
Она смотрит вверх и отзывается:
– Элли!
Мама тянется ко мне.
Мюмзики воют и закрывают кроличью нору, выдавливая нас из тоннеля. Мы стремительно летим в Страну Чудес и падаем в грязь.
Я прихожу в себя в саду. Молния полосует небо, окрашивая всё вокруг в фантастические цвета. Скорбно воющий ветер приносит с собой едкий запах горелого. Небо затянуто темно-фиолетовыми тучами.
Мама – рядом, но ее окружают злобные зомби-цветы высотой с дерево. Вторая Сестра спешит к ней, со своей армией игрушечной нежити.
Я поспешно встаю, чтобы помочь маме, но моя рука проходит сквозь нее. Я здесь – всего лишь призрак; и я понимаю, что вижу прошлое. Как она попала в Страну Чудес в тот проклятый вечер.
К ним устремляется белый лебедь – и превращается в Королеву Слоновой Кости. Она вся блестит, с головы до пят. Магия исходит от нее чистейшими серебряными лучами. Королева Слоновой Кости вращается, как хрустальная балерина на крышке шкатулки, и выпускает изо рта белый туман. Иней покрывает злобные цветы и замедляет их движения.
Сквозь стебли, похожие на стволы, проталкивается какой-то мужчина. Я узнаю его: это Финли, смертный, чей облик использовал Морфей, когда находился в человеческом мире. Финли одет как эльф-рыцарь. Он возглавляет армию Королевы. Издав боевой клич, эльфы нападают на цветы. Мечи звенят о замерзшие стебли и разрубают их одним ударом. Цветы вопят, падают и корчатся на земле. Вторая Сестра шипит и вместе с игрушками-зомби отступает по направлению к саду душ.
Королева Слоновой Кости поворачивается и протягивает маме руку.
Мама берется за нее и снова смотрит на меня.
– Я в порядке. Мы выживем. Но сердце Страны Чудес гибнет. Долдрамы надвигаются. Они уже близко. Мы будем бороться с ними, пока сможем.
Пытаясь понять ее слова, я ломаю голову над тем, что такое долдрамы. Но смысл этого слова от меня ускользает.
– Элли! – кричит мама. – Проснись! Проснись!
Молния озаряет небо и поражает меня в грудь. Я возвращаюсь в свое измученное тело, охваченное неутолимой болью.
Кто-то прислонил меня спиной к чему-то, на ощупь напоминающему прохладный кафель. Я слишком слаба даже для того, чтобы поднять веки. Я делаю вдох – и давлюсь. Мои легкие наполнены жидкостью.
– Она умирает, – говорит по ту сторону моих сомкнутых век Червонная Королева.
– Что неудивительно, – отвечает Черная. – Ты только посмотри, во что она превратила мои краски. И погрызла пирожное. Глупая маленькая мышка.
Судя по ее словам, мы по-прежнему в игровой. Меня окутывает нестерпимо тяжелый запах духов. Если сидеть с закрытыми глазами, он кажется еще сильнее. Это запах смерти – увядших цветов и гниющей плоти.
