Нет ничего страшнее того бессилия, когда в критической ситуации ты не можешь помочь близкому. Когда наблюдаешь, как любимого человека изъедает пугающий недуг; когда леденящие душу мысли заставляют неметь затылок и никак не отпустят, сколько бы ты ни гнал их прочь; когда к тому же втайне чувствуешь за собой вину в произошедшем - недосмотрел, недозаботился... ошибся.
Всё это я мог наблюдать в Аманде на протяжении нескольких долгих часов, в которые Аннабель, бледная, горячая, покрывавшаяся потом и лихорадочно бредившая, судорожно металась из стороны в сторону на старом диване. Спутанные волосы слипались от влаги у неё на лбу, на висках и у шеи, и Аманда бережно убирала падавшие на лицо прядки чуть дрожавшими пальцами. Гладила ладони Аннабель, тихо бормотала ей какую-то бессмыслицу, украдкой глотала слёзы страха и беспомощности, но не отходила от сестры ни на минуту.
Мы с Акко сидели поблизости на случай, если кому-нибудь вдруг понадобилась бы наша помощь. Однако Ханнинг выглядел спокойным и только иногда щупал лоб бредившей девушки, измерял её пульс или проводил ещё какие-то манипуляции.
- Почему так долго? - шёпотом спросила Аманда, когда счёт пошёл уже на третий час нестерпимо тревожного ожидания. - Почему с крысами всё разрешалось намного быстрее?
- Во-первых, именно потому, что ваша сестра - человек. Реакция имеет право отличаться. А во-вторых, в её организме вирус, занесённый с ядом, развивался уже не один месяц. Требуется значительно больше времени, чтобы побороть его теперь.
"Если это вообще возможно", - приходило на ум неизбежное окончание его фразы.
- Почему тогда у меня всё прошло так просто? Почти незаметно... Неужели я действительно настолько отличалась от остальных...
- Насколько, по-вашему, может отличаться слегка отравившийся человек от того, кого в буквальном смысле воскресили из мёртвых?
На это Аманда не ответила. Осознание того, что её сестра находилась на пороге смерти, который однажды уже перешагнула, вряд ли могла принести ей успокоение.
Аннабель полегчало только к концу четвёртого часа. Она устало забылась, дыхание выровнялось, тело перестало пылать нестерпимым жаром.
- Самое страшное позади, - констатировал Ханнинг, осмотрев её, а потом осторожно повернул на бок, лицом к спинке дивана, и слегка оттянул надрезанную сорочку.
Аманда тихо воскликнула, прижимая пальцы к губам и напуганно взирая на спину сестры.
- Не может быть! Почему они ещё здесь? Почему не исчезли? И их было меньше...
- Их было больше, мисс Кейтон, - резковато остановил её Ханнинг, но тут же постарался смягчить тон: - И они исчезают. Всё у вашей сестры идёт хорошо.
Я не мог не согласиться: по сравнению с тем, что мне довелось видеть несколько часов назад, всё и впрямь смотрелось куда лучше. Оставшиеся на коже Аннабель следы теперь походили на чернильные разводы, которые долго и старательно оттирали едким мылом: бледные, едва заметные, хотя, присмотревшись, ещё можно было разглядеть жуткий узор.
- Всё хорошо, Аманда. Аннабель жива. Противоядие сработало, - я, казалось бы, озвучивал очевидное, но Аманде требовалось, чтобы кто-то подтвердил: её молитвы были услышаны, её надежды сбылись. Её сестра останется рядом.
- Сработало?.. - тихий, хриплый голос подействовал на Аманду, словно выстрел.
- Энни!.. - она вздрогнула, засуетилась, помогла сестре повернуться и слегка приподняться на подушках. - Энни, о, слава богам. Как ты?..
Аннабель слабо улыбнулась.
- Жива. Пить хочется.
Посуды в подвале не нашлось, поэтому я принёс ей воды в позаимствованной у Ханнинга чистой колбе.
- Интересная сервировка, мистер Сандерс, - не преминула поддеть меня Аннабель, но в её голосе не звучало привычного презрения или снисхождения. Она говорила мягко и устало, и в своих интонациях и жестах сейчас очень походила на Аманду.
- Что теперь? - поинтересовался подошедший Ханнинг. Он уже сложил свой чемоданчик и выглядел так, словно был готов дать дёру, как только откроется дверь. - Может, пора сообщить им о результатах? Я бы не отказался от более подходящего места для ночлега.
- Думаю, вы правы. И Аннабель тоже нужен полноценный отдых.
- Ну, разумеется, - равнодушно кивнул Ханнинг. Было видно, что судьба девушки перестанет интересовать его с того самого момента, как удерживавшие нас взаперти повстанцы примут её в качестве живого свидетельства исцеления.
Ну и демоны с ним, подумал я, пряча злорадство поглубже. В конце концов, если он думает, что сможет уйти теперь, он ошибается. Послушники Ордена не отпустят его до тех пор, пока сполна не получат желаемого. А это значит - исцеления и возмездия. И - да, мне тоже совершенно всё равно, что станет с ним. Что бы они ни сделали, он заслужил этого.
Я поднялся по ступенькам, ведшим к выходу, и замолотил в дверь кулаком.
- Эй, там! Открывайте. Нам есть что сказать.
Дверь отперли спустя минуту. На пороге стоял Саллохшан, за его спиной маячили ещё пятеро или шестеро бледнолицых.
- Надеюсь, у вас хорошие новости.
- Весьма, - холодно улыбнулся я. - Будьте так любезны спуститься сюда. К сожалению, мисс Кейтон ещё слишком слаба, чтобы передвигаться.