Она смотрела на меня совершенно чужим, закрытым взором, явно стремясь под маской безразличия спрятать боль и разочарование, снедавшие её внутри. В том, что мне удалось сильно задеть её, к сожалению, сомневаться не приходилось.
"Наивная дурочка, - всплыли в памяти холодные слова Аннабель. - Верит, будто может иметь хоть какое-то значение для тебя..."
И, лишённый возможности раскрыть правду, скованный опасением быть услышанным или выдать обман каким-нибудь нелепым выражением наших лиц, я склонился к застывшей будто изваяние девушке, скользнул пальцами по мягким прядям её волос и коротко шепнул:
- Вы имеете значение, Аманда.
Тотчас отстранился, краем глаза замечая, как Аннабель кидает на ближайшего к нам демона вопросительный взор, а тот лишь недоумённо и безразлично пожимает плечами. Что ж, значит, не зря я опасался, что нас услышат. Вот только слова мои показались бессмысленным бредом всем вокруг - и даже самой Аманде. В её мрачном взгляде сейчас читалась уверенность в моём совершенном безумии.
Что ж... она непременно поймёт, чуть позже.
А я теперь буду вынужден оставить её одну, здесь, среди них. Чего бы мне ни хотелось на самом деле, я должен был до конца сыграть свою роль - незавидную, никому не симпатичную партию бездушного предателя.
Максим Горький
В тот миг, когда Джер покинул библиотеку, наверняка наслаждаясь своей в очередной раз купленной свободой, я не хотела видеть и понимать ничего. Его новое предательство раздавило меня; наверное, так же человек давит каблуком крошечного муравья на своем пути, не замечая и не задумываясь. Но Джер... как он мог вновь так поступить со мной?
- Ну, что, убедилась, сестричка? - насмешливый голос Аннабель вывел меня из оцепенения. - Я ведь говорила, он отвернётся от тебя в то же мгновение, как что-то примется угрожать его собственным интересам.
- И чем ты угрожала ему сегодня? - как-то безразлично поинтересовалась я.
- О, я посулила ему занимательный досуг в наших подземельях, а на закуску - бесплатное членство в клубе. Конечно, при том условии, что ему удалось бы пережить ритуал.
Значит, пытки и превращение в одного из них. Я поджала губы, сдерживая подступившие к горлу слёзы. Несмотря на разочарование, и боль, и обиду, и вновь обманутые надежды, я понимала, что не имею права винить Джера ни в чём. Как я могла ждать, что он пожертвует собственной жизнью ради меня?.. Кем я была, чтобы требовать от него подобной жертвы?..
Пора бы уже понять, что настоящая жизнь всегда намного прозаичнее любимых сказок. Благородные рыцари на поверку оказываются всего лишь людьми, со своими интересами, со своими страхами. Никто не станет жертвовать собой ради других направо и налево, этот козырь припасён у каждого лишь для тесного круга самых близких людей. Да и то, наверное, не всегда - куда чаще такая карта хранится под замком в ящике, от которого выброшен ключ.
- Очнись уже, Мэнни. Пора уходить отсюда.
Я равнодушно огляделась вокруг. Шестеро орденцев - мне никак их не одолеть. Да и стоит ли?.. Где найти силы бороться, когда все отворачиваются от тебя?.. Как выстоять против Ордена в одиночку, зная, что не можешь доверять никому?..
Впрочем, сопротивляться сейчас мне не доставало не только сил, но и смысла. Ведь если рукопись теперь у Аннабель, то мне лучше и впрямь отправиться в Орден добровольно - так, по крайней мере, я смогу потребовать для себя право прочесть оставшиеся страницы вместе со своей сестрой.
- Прости, Энни, - тихо сказала я. - Ты была права во всём. Мне стоило послушать тебя с самого начала.
Аннабель усмехнулась.
- Рада, что ты хоть сейчас это понимаешь. Ну что, пойдём?
- Пойдём, - эхом ответила я и первой шагнула к выходу из библиотеки.
Несмотря на совершенную покорность с моей стороны, обращались со мной всё-таки как с особенно ценной пленницей. Всю дорогу до Ордена мы с Аннабель провели в окружении безмолвной, но бдительной стражи, а по прибытии меня проводили в просторную, хорошо обставленную комнату, оснащённую почти всеми удобствами, кроме одного - окон. Дверь не была заперта, но за нею дежурили двое, как выразилась Аннабель, личных телохранителей.
Стремления идти куда-либо, впрочем, у меня не нашлось: навалилась многодневная усталость вкупе с остаточным действием снотворного, которым меня опоила Аннабель. О том, что именно с этой целью сестра вдруг соизволила поухаживать за мною во время ужина, я догадалась, ещё когда спешила в библиотеку по настоянию встревоженного Акко. Преодолеть сонливость сейчас казалось делом невыполнимым, и противиться ей я не стала. В конце концов, сон избавит меня от необходимости думать: и о случившемся, и о грядущем...