Мигель де Сервантес
Да уж. Пафоса в моих словах - через край, а вот разумного смысла нашлось бы немного. Во-первых, если прежде этот мерзавец не успел как следует меня рассмотреть, то теперь мог смело составлять портрет по описанию. Во-вторых, я вообще терпеть не могу этих театральных угроз, которыми бросаются обычно мои несчастливые жертвы - и на тебе, вот, докатился.
- Кто ты? - требовательно вопросил тем временем мой сидевший на полу собеседник.
Я даже ухом не повёл. Вместо этого сделал пару шагов к чемоданчику, раскрыл его и принялся невозмутимо изучать содержимое. Названия на ампулах, тюбиках и флаконах мало о чём мне говорили, зато скальпель и маленький шприц в стеклянной колбе пришлись очень кстати. На глазах у озадаченного Ханнинга я обернулся к Аманде и, уколов её палец, выдавил в колбу несколько капель её крови. Получилось совсем немного - едва ли с полнапёрстка - но большего, насколько я знал, и не требовалось. Содержимое колбы быстро перекочевало в шприц, и лишь тогда я наконец поднял глаза на ошалевшего противника.
- Думаю, вы понимаете, что у меня в руках весьма действенное оружие, - начал я невозмутимо, помахивая оголённой иголкой. - И не сомневайтесь, я с удовольствием попотчую вас чудодейственной кровью, если придётся.
Ханнинг помрачнел.
- Чего вы хотите?
- Для начала хочу знать, какой такой дрянью вы одурманили девушку.
- Лёгкая эфирная смесь. Ничего опасного. Она должна прийти в себя через четверть часа.
- Очень хорошо. В таком случае у нас предостаточно времени. Теперь расскажите-ка мне о её перспективах.
Ханнинг неопределённо передернул плечами.
- Точных прогнозов у меня нет. Но судя по динамике её сестры, леди Аманда способна просуществовать в удовлетворительном состоянии существенно дольше обычных сроков.
- Сколько?
- Не знаю. Год. Может быть, немного больше.
Я вдруг задохнулся. Год... Нет, конечно, это не пресловутые четыре месяца, но всё же... что если мы не найдём решения достаточно быстро?..
- В любом случае, сейчас как раз то время, когда она ещё успеет зачать и полноценно выносить ребёнка, нового носителя чистой крови. Понимаю, как я задел вас своими действиями, - вдруг покаянно пробормотал Ханнинг безо всякого перехода. - Но поверьте, если бы я знал, что у неё есть мужчина... Для сохранения свойств крови непринципиально, кто станет отцом, и раз так сложилось, будет лучше, если вы сами...
- Вы, что, издеваетесь? - оборвал я его неверяще.
Ханнинг недоумённо захлопал глазами.
- Почему? - поинтересовался наивно и тут же, не дожидаясь ответа, принялся истово убеждать меня: - Вы не понимаете. Чистая кровь может стать панацеей для всех нас. Боуфорд писал, что уникальная кровь способна полностью нейтрализовать действие яда. И это означает не только спасение множества тех, кем сейчас нам приходится жертвовать, но и возможность найти наконец решение загадки столетней давности. Уже полтора десятилетия, с тех самых пор, когда в научных кругах всплыли шокирующие сведения об изысканиях Боуфорда, мы бьёмся над тем, чтобы хотя бы повторить его результат... но всё безуспешно. Создать чистую кровь подобно ушедшему гению нам не под силу; в рукописях, на которые мы так надеялись, не нашлось ответа. Искать другие записи, в существование которых верит Кэллиш, всё равно что пытаться найти иголку в стоге сена. А единственная женщина, которая ещё может доставить нам подлинный экземпляр чистой крови, теперь ограничена годом оставшейся ей жизни... Ребёнок Аманды может спасти многих, поймите это. В том числе её саму и - если успеет - её сестру.
Я стоял молча, вконец растерянный и запутанный его тирадой. На загадки столетней давности мне плевать, конечно, жизнь Аманды - единственное, что волнует меня среди всего этого безумия. Но чему же, чёрт побери, стоило верить? Может ли ребёнок в самом деле спасти её?.. Вдруг вспомнилось, как Питер Кейтон, движимый совсем иными умозаключениями, пришёл к тому же выводу. Он пытался выдать Аманду замуж, надеясь, что беременность избавит её от недуга... так возможно ли, что такие разные люди выбирают одно и то же решение потому, что где-то в глубине его лежит истинное, верное зерно?..
Я поджал губы.
В отличие от Питера Кейтона и этого безумца Ханнинга, я точно знал, где мог найти ответ, разрешивший бы все наши сомнения. Рукопись ждала нас в тайнике. Мы должны выбраться отсюда, должны наконец прочесть последние страницы треклятого журнала. Только так мы найдём спасение для Аманды. Только так покончим с безумием, окружавшим её.
- Что ж... допустим, я могу убедить Аманду поступить, как вы говорите. Но что сделает Кэллиш, когда узнает, что она беременна? Станет он ждать результата столько месяцев или же вновь найдёт повод испортить вашу затею? И как можно выносить здорового ребёнка, находясь в заточении и даже не видя солнечного света? Вы ведь понимаете, что ваш план трудноосуществим в этих стенах.
Ханнинг нахмурился.
- Другого выхода у нас нет.