— Я невеста твоего брата! Слышишь?! Не твоя! Отпусти меня, — дёргаюсь в его руках.— Правда?— театрально удивляется. — А каково будет ему узнать, что первым мужиком у тебя был я. Вся из себя такая правильная девочка... уже давно не девочка.— Прошу тебя! Не надо! Я его невеста! Его! Оставь меня в покое! — молю со слезами на глазах.— У нас с братом давно общие игрушки, — нагло ухмыляется. — И ты… общая.— Меня ему обещали! Не трогай меня, иначе я…— Иначе что, принцесса? Расскажешь маме и папе, которые тебя продали нашей семье? Или брату, который угодит за решётку по одному щелчку нашей семьи? А может…— Замолчи!— Будь паинькой, Карина. Если не хочешь, чтобы кто-то пострадал...
— Нет! — слетает с моих губ. — Нет! — повторяю и прикрываю глаза.
Она говорит бред, который не имеет право на существование. Ложь, у которой нет и малейшего шанса стать правдой. Слова без шанса на жизнь.
Кажется, я пришла на приём к непрофессионалу, не умеющему отличить беременность от какого-нибудь заболевания. Возможно, симптомы похожи, но не определить мою особенность…
— У вас просто заглючил аппарат! — слова даются с трудом. — Я не могу быть беременна… — выдыхаю на последнем слове.
Сохранить эмоции и слезы в себе становится всё сложнее и сложнее.
Особенно если знать, как сильно я хочу быть беременной. Стать матерью, в конце концов.
Да, я еще молода, но повидала больше своих сверстников.
Даю себе несколько секунд собраться. Прийти в себя и продолжить конструктивный разговор с врачом. Если она, конечно, врач, а не уборщица, которая решила её заменить. Как в анекдотах.
Но нет… это именно тот врач, к которому я пришла. Видела её фото и заслуги на стенде. Поэтому её выбрала. Она профессионал по бумагам, а на деле… непонятно кто.
А сейчас она просто ошибается!
Перепутала с кем-то!
Но… в руках у неё моя карта.
— Как такое могло случиться? — строго интересуюсь у женщины, пытаясь быть, как и прежде, спокойной. Не показывать, как она меня сломала всего одной фразой. Одной невозможной новостью. — Четыре года назад меня прооперировали и отняли способность родить. Я не могу быть беременна. Никак! Перепроверьте! У вас ошибка в анализах.
— Карина Альбертовна, здесь нет ошибки! — ворчит она, недовольно взглянув в мою сторону. Кривит губы.
Поправив на переносице очки, углубляется в мои анализы.
Я же, тяжело дыша, ожидаю момента, когда она скажет, что…
Не знаю я чего именно хочу, чтобы она сказала.
За эти четыре года я смирилась с мыслью, что у меня никогда не будет детей. Я — пустоцвет. Пустышка. Красивая оболочка, внутри которой всегда будет тьма…
Но не малыш...
Я хочу всё же оказаться беременной. Почувствовать это чудо. Но тогда… будет беда. Со мной, малышом и всеми, кто мне дорог.
Даже не знаю, что лучше услышать от неё сейчас.
— У меня многолетний стаж, девушка, — продолжает врач, убедившись в своих словах. — Я могу отличить беременность от не беременности. Если вы не верите мне, то можете пойти в другую любую клинику, и они подтвердят мои слова, — возмущается.
Грубо закрывает мою тонкую медицинскую карту и почти швыряет в меня. Успеваю схватить её за пару секунд до того, как она прилетит мне в лицо.
— Следующий, — кричит в коридор.
Намекает, чтобы я уходила.
Но ноги не идут. Не слушаются совсем. Кое-как встаю и иду на выход. Чувствую, как внутри меня всё ломается на миллиард кусочков. Как и я сама.
Я мечтала о том, чтобы однажды случилось чудо, и я оказалась беременной.
Но знала!
Чуду не быть!
Не успела ещё окрепнуть после ЕГО предательства, как он ударил вновь. Сильнее. Болезненнее. С кровью. Огромной дырой в душе. Сердце. И моей собственной жизни.
— Карина Альбертовна, я не знаю, о какой операции шла речь, — заговаривает врач в тот момент, когда я уже собираюсь выйти, — но УЗИ показало беременность. Одиннадцать недель. Ошибки быть не может. Можете сами взглянуть на результаты УЗИ.
Зато я знаю, о какой операции идёт речь. Той, которую мне пришлось сделать, чтобы… ОН выжил. Чтобы спасти ЕГО.
Маленькая была. Глупая. Влюбчивая. Влюбилась в принца, а он оказался… последней тварью. Лучше бы судьба нас вновь не сводила. Никогда!
Он предал меня! Убил! Говорил красиво. Смотрел так, что бабочки в животе начинали порхать, и я доверилась… Отдала ему то, что нельзя было. Себя.
Он взял предложенное. А затем разбил меня и мои чувства на крошечные осколки, которые уже не склеить. ОН растоптал всё прекрасное, что зародилось во мне после нашей первой встречи.
И теперь мне нужно будет ответить за свои ошибки. За свою глупость перед всеми. А ОН… ему ничего не будет.
Ненавижу его!
Хочу его смерти!
— Это точно? — спрашиваю дрожащим голосом, не оборачиваясь к ней. — Ошибки нет? Не может быть? Меня ни с кем не перепутали?
— Нет ошибки… Я проверяю досконально.
Но как?
— Куда мы всё же собираемся? — в который раз интересуюсь у родителей.
Оглядываю себя в огромное зеркало, расположенное в гостиной.
Поправляю лямки воздушного розового платья до колен. Открывающее мои изящные плечи, доставшиеся мне от матери.
Аккуратными движениями убираю длинные русые волосы за ухо и поворачиваюсь к маме и папе. Стоило накрутить локоны, но у меня сломалась плойка, а новую родители ещё не скоро купят.
Нужно самой куда-то на лето устроиться, даже к отцу в компанию, но родители не разрешают. Говорят, что мне там делать нечего. Брат иногда даёт денег, но мне стыдно просить у него.
Да и без локонов нормально.
Мама уже несколько часов сидит у туалетного столика и наносит макияж. Отец злится оттого, что не может определиться с галстуком и завязать его. Это всегда делаю либо я, либо мама.
