— То, что тебе пока знать не надо, — ответил тот, впрочем, без резкости, что не дало мне сделать похожий выпад.
А потом начались двери с решетками, в которых сидели заключенные. За одной из этих дверей был отец.
Мы шли еще некоторое время, и я с неудовольствием осматривал сырой потолок с падающими с него каплями, шныряющих серых крыс и черных больших пауков в углах. Все это освещалось керосиновыми лампами, свисающими уродливо с потолка. От сырого запаха мне хотелось чихать. Я взглянул на Тео: ему, похоже, все по боку. Я услышал стоны заключенных и просьбы о помощи. Даже меня пробрала дрожь от них, но у остроухого не изменилось даже выражение лица. Один из пленников кинулся к окну с железными прутьями и взглянул на меня. Такого изможденного лица я давно не видел. Я прошел мимо, следуя за Тео. Боюсь даже подумать о том, как выглядит отец. Мы так не обращались с провинившимися. Хотя, я думаю, что половина из них просто была взята в плен, также, как и мы.
Был еще один поворот, затем еще. Я думал, что эти камеры не кончатся, когда Тео, наконец, остановился перед одной из них и сказал, взглянув на меня:
— Пару минут.
— Мне что, нельзя зайти к нему?
— Я не охранник, чтобы ждать тебя.
— Так дал бы мне охранника, раз такой занятой, — съязвил я, глядя на него. Мы обменялись испепеляющими взглядами.
— Пару минут, — повторил он.
Я задержал на нем злобный взгляд, но Тео никак не отреагировал на него. Тогда я подошел к двери и, взявшись за прутья темницы, позвал:
— Отец! Это я, Виктор.
Молчание.
— Отец!
В темноте камеры я не мог разглядеть ничего. Там не было даже одной несчастной свечи. Наконец, я услышал какое-то бормотание.
«Что с ним? Заболел?»
Затем я увидел его лицо, приближающееся ко мне. Он был таким же, как и утром. Затем он поднял на меня глаза, и в них я увидел отчаяние.
— Все в порядке? — спросил я, глядя на отца.
— Виктор… Никак не привыкну к твоему…
Я выпучил глаза, давая понять, что говорить об этом не следует. Отец кивнул и продолжал:
— Все хорошо. Меня тут кормят. В углу стоит обрезанная бочка для опорожнения.
— Плохо. Они ведь тебя не пытали?
— Нет. Но хотели. Как ты?
— Отлично. Мне дали комнату и кормят два раза в день.
Отец кивнул. Я приблизился к прутьям вплотную и, ощущая их ржавый запах, прошептал:
— Отец, я вытащу тебя отсюда. Держись.
— Надеюсь, с тобой будут хорошо обращаться, лисенок, — сказал он, и я ощутил, как что-то неприятное разлилось изнутри.
— Все, Виктор, пошли, — прозвучал голос Тео.
Я ощутил себя собакой, которую выгуливают. Попрощавшись с отцом, я устремился за эльфом. Теперь я хотел знать, где находится Линдо. Возможно, что от него уже избавились. Тем лучше.
Не придется возвращаться в женское тело. Так гораздо удобнее. Когда мы поднимались по лестнице, Тео проговорил:
— Надеюсь, теперь ты спокоен.
— Ага, — ответил я. — Только если бы там было освещение, было бы лучше. Он все-таки король.
Тео повернулся ко мне и сказал:
— Бывший король.
Он почти уткнулся своим носом в мой. И я ответил:
— В таком случае, я, бывший принц, который может свалить отсюда ко всем чертям.
Я был доволен своим ответом. Но такого, как Тео подловить сложно:
— Ты уже даже не бывший принц. Ты признал, что мой раб. Так что будь любезен говорить со мной с уважением.
«Черта с два, остроухий», — подумал я, глядя ему в спину. С еврейскими эльфами только и работают еврейские методы. Я думал теперь, оставляя за собой последние ступени, о том, чтобы обхитрить его. Ты начал войну, Тео, и Виктор принял вызов. Скоро ты начнешь пожинать плоды своих деяний.
Ближе к ночи я, Виктория, вернулась. Это немыслимо! Разделилась изнутри надвое. Кошмар. Ужас. Надеюсь, что этого больше не случится.
Случится, и еще как. Скорее, чем ты думаешь.
Замолчи уже, и дай мне поспать.
В течение целой недели не происходило почти НИЧЕГО. Я завтракала, обедала и ужинала с Тео, и, как обычно, была с ним не особо любезна. Я пыталась узнать, где Линдо, и узнала. От… Селины. Я почти уговорила ее сказать, где этот чертов недомаг, но проснулся Виктор и… В общем, случилось вот что.
Итак, я стояла возле Селины и говорила с ней в коридоре, в котором почти никто не ходил, — коридоре, ведущем в восточную башню.
— Селина, я знаю, что ты знаешь, где Линдо.
Я сразу увидела, как у девушки изменилось лицо.
— Я знаю, что ты носишь ему еду, и то, что он пытался с тобой заигрывать, несмотря на свой кошмарный, щетинистый вид.
Селина подняла на меня перепуганные глаза и негромко спросила:
— Вы колдун, милорд?
О, может быть и так. А если сказать, что я колдун, она расскажет мне, наконец? Надо попробовать.
— О да, я колдун, Селина, и не хуже твоего головореза-хозяина Тео! — я думаю, лицо у меня тогда было вполне колдунским и достаточно пугающим.
— Милорд, не говорите так! — шепотом проговорила девушка, оглядываясь вокруг. И случайно взяла меня за руку. Я почувствовала на своем жилистом запястье нежную кожу ее ладоней. Видимо, Селина не занималась тяжелой работой. Впрочем, если она только носила подносы, то…
