- Первая ведьма еще не пришла в сознание после последней пытки.
- А надо что бы в сознании?
Лана съежилась, прислушиваясь к этому разговору.
- Я думаю, их не следует помещать в одну камеру,-услышала она голос Эйдара.-Виланию… пусть отведут в одну из келий…
- Ведьму в келью?!-возмутился монах.
- Это пока еще не доказано, святой отец…
Руки ей не развязали, только ноги. Но она не могла идти. Несколько часов в дороге, в одном положении, со связанными ногами - Лана не могла даже двинуться и упала возле повозки. Совершенное отсутствие света сделало ее движения и вовсе невозможными. Она не могла сориентироваться, а острая боль, разбегавшаяся по ногам, не позволила сосредоточиться даже на звуках, окружавших ее. Принцессу подхватили чьи-то руки, резко тряхнули, толкнули, усадили куда-то. Она сжала зубы, не позволяя себе закричать. Боль раздирала ее конечности.
- Надо привести ее в надлежащую форму. Нельзя чтобы она своим изможденным видом вызывала сочувствие или жалость,-услышала принцесса за своей спиной едва различимый шепот кого-то из монахов.
- Она отличается от той ведьмы. Слишком уж кротка для дьявольского отродья, ни слова дерзости, ни ругательств,-добавил его собеседник.
- В этом и самое зло. Видимо, эта ведьма очень хитра, в отличие от той черноволосой.
Лана поняла, что монахи говорят об Асмабике. Дорогой она уже решила, что ее нет в живых. Она нашла опору для шеи и головы, прислонилась. Это было дерево… Боль отступала, медленно, жестко…
- Ты меня слышишь?
Это был Эйдар. Он стоял рядом. Видимо выждал момент, когда отойдут другие салигарды…
- Да.
Он говорил с оглядкой, с опаской, Лана догадалась по интонации:
- Как ты себя чувствуешь?-спросил он.
- Хорошо,-ответила принцесса без лукавства. Теперь она, действительно, стала чувствовать себя лучше и даже немного заволновалась, когда салигард подошел к ней ближе, чтобы ослабить стягивающие ее запястья веревки.
- Завтра тебя судить будут.
- Я знаю.
- Вечно светлый Салар…
- Только он один судия - я знаю.
- Ты не веришь в это… Ты другая… Нездешняя…
- За это нельзя казнить…
- Еще ничего неизвестно…
- Да нет… Все известно… Эйдар… И тебе тоже…
- Завтра на рассвете тебя осудят прилюдно и, если вечно светлый решит, сожгут…
- И Асмабику тоже?
- Кого?
Лана не сразу поняла, что зря обмолвилась…
- Ты… Знаешь эту ведьму?!!
Даже не видя его глаз, принцесса поняла, что он испуган и разочарован. Раз она знала имя этой ведьмы, знакома с ней - значит - все только подтверждается…
Лана попыталась спасти положение:
- Она не ведьма,-произнесла она с чувством, на которое только была способна.-Эта девушка, что вы держите здесь, я знаю ее очень хорошо… она… мы не ведьмы…
Мы никогда не служили вечно темному…
- А я-то думал..,-произнес рыцарь взволнованно,- я еще сомневался…
Он стал пятиться прочь от нее. Принцесса услышала, как удаляются его шаги, как звучит его приказной тон:
- Ведьму в темницу! Глаза не развязывать! Дать воды и накормить! И чтоб к утру!
На ногах стояла! Перед судом божьим!
К ней тут же подскочили двое монахов, взяли под руки, подняли с лавки, на которой она сидела и повели…
Ей так и не сняли с глаз черной повязки, но теперь она могла пошевелить кистями и снова ощутила боль и острую ломоту в запястьях. Сжав зубы, Лана перетерпела боль и только потом сделала глубокий вздох. Пальцы ее теперь могли шевелиться.
Сейчас, когда она осталась одна, и за ней никто не наблюдал, она смогла даже связанными руками, наконец, стащить непроницаемую черную повязку со своих глаз.
Но картина не изменилась. Все та же плотная темнота. В темницу не проникал свет.
Но все равно Лана почувствовала себя хоть чуточку, но свободнее и принялась активно шевелить руками, чтоб еще более ослабить путы. Через некоторое время, превознемогая боль, ей удалось вынуть из веревок одну руку и облегченно вздохнуть. К ее ногам начали подбегать какие-то животные, которые становились от минуты к минуте все смелее и смелее. Один из них укусил ее за лодыжку, и принцесса вскрикнула. Зверьки отскочили с писком, догадавшись, наконец, что человек еще жив и трапезничать рано, но далеко не уходили.
Долгое время Лана сидела, замерев, на холодном полу темницы, время от времени погружаясь в болезненную дрему, из которой ее вырывали маленькие цепкие лапки, начинавшие царапать ноги. Они не давали ей забыться настоящим, спокойным сном, приходилось быть постоянно настороже. Принцесса опасалась быть съеденной, если позволит себе просто лечь на земляной пол и уснуть. Наконец, проведя таким образом несколько мучительных часов, она поднялась на ноги. Ей пришло в голову хотя бы на ощупь обследовать свою тюрьму.
Лана прислонилась к очень холодной и влажной каменной стене и стала медленно передвигаться вдоль нее, чтоб понять, в каком помещении она находится. Стена была гладкой, пол - земляной. Под ноги ей то и дело попадались зверьки, которые тут же отскакивали, недовольно попискивая. Она не знала, что барышням высших сословий, к коим она совсем недавно еще принадлежала, положено бояться этих хитрых животных.
