Насторожившись, я тихонько прикрыл за собой дверь и двинулся по коридору к лестнице. Постоял у неё, решая, куда отправиться, наверх или вниз для спуска во внутренний двор и решил пойти наверх. Уж очень тихо, это подозрительно.
Вышел по лестнице на третий этаж, там по коридору к главной дозорной башне, где на посту обычно сидел комендант Мопс. Выглянул, а он и сейчас там сидит, в бойницу подслеповато таращится и головой туда сюда водит, словно прислушивается. Я к нему и побрел, тихонько, осторожно, чтобы понять, все ли в порядке, а сам в окошко, что на внутренний двор выходит пару раз глянул. А там пусто. Нет никого. Ни души.
Сначала подумал, что люди Оушена уехали, но повозки, на которых мы вчера прибыли там же и стоят, да и лошади в конюшне тоже. Все восемь, так что если они и ушли, то на своих двух. Мои догадки зашли в тупик и я решил спросить у коменданта. Он-то наверняка в курсе, что голову зря ломать?
Я подошел к старику почти вплотную и только тогда он среагировал, поклонился и поприветствовал:
— С пробуждением, Ваше Высочество.
Давно меня так не называли. Блин, вроде мелочь, а приятно.
— И вам доброе утро, генерал Мопс. Что-то случилось? Почему в замке так тихо?
Старик, как-то странно улыбнулся и подметил:
— Смею вас слегка поправить, но уже далеко не утро. Почти полдень на дворе. А тихо потому, что я прибывших с вами людей под замок посадил.
— Зачем?
— Я служу вашему отцу, а раз он уже нас покинул, то теперь обязан так же верно служить и его законному наследнику, то есть вам, Ваше Высочество. Я может и глухой стал с годами и глаза уже не те, но я все еще слышу, о чем говорят прибывшие с вами люди и умом не ослаб. Несколько из них нехорошее против вас замышляли. На казну вашу позарились, бунт устроить вздумали, да и вас девичей чести тоже лишить удумали.
— Неужели! — искренне удивился я, — и командир Вальд?
— Нет. Не все, что пришли с вами — отпетые негодяи, всего парочку, но я уже стар и с крепкими, молодыми парнями сам уже никак не совладаю. Для порядка, я сразу после ужина всех, кого разместил в казармах и посадил под замок. Там второго выхода нет и окошки крохотные, не пролезешь. Пришлось всех без разбору взять под стражу, чтобы не ошибиться. Я вашему командиру Вальду о проблеме через окошко дальнее нашептал, но он за этих людей не в ответе. Они из пришлых. Морские волки. Среди них добрая половина — бывшие пираты. Граф их для борьбы с такими же, как они держит. Платит хорошо, но к семье и девицам близко не подпускает. Ненадежные.
— Так пусть Вальд их допросит и найдет бандитов.
— Нет, не выйдет. Он со своими людьми в меньшинстве. Если он допрос и суд чинить посмеет, против него все двадцать членов одной команды ополчатся и его быстро к полу прижмут. Резать не станут, но изобьют и покалечат, мало не покажется. Пусть он пока с ними посидит, так об их планах прознает. Сказал, подаст знак, если мятежники бунтовать и двери ломать начнут.
Сказав об этом, старик показал веревку, которую он держал в руке, а другой её конец уходил куда-то вниз в дыру в полу.
— Сигнальная веревка, — пояснил комендант, — если два раза дернет, значит, беда. Надо баррикадировать дверь повозками и браться за оружие.
— А чего они сейчас-то так тихо сидят?
— Вашего пробуждения ждут. Я им сказал, что от себя действую, а как вы проснетесь, тогда может и выпущу. Вашего решения ждут. Боятся обострять, чтобы вы не разозлились. У вас там, вроде как, какой-то древний артефакт имеется, что разит сквозь любые преграды и даже сразу троих убить одним махом может.
— Да, есть такое, — ухмыльнулся я.
Вот уж не думал, что арбалет мне службу уже в качестве усмирителя бунтовщиков сослужит.
— А Кордия? Кордия тоже там?
— Нет, госпожа, я её сразу в отдельную комнатку перенес. Она совсем плоха вчера была. Может уже и умерла, но в одну казарму с молодыми мужчинами я её размещать, конечно же, не стал. Зачем молодых парней к плохому совращать. Она, хоть и больна, а на бочок положи, кожу нежную на округлостях обнажи и любой соблазнится. Перенес её от беды подальше в коморку слева от кузницы. На её двери тоже замок повесил, чтобы чего не случилось. И на входе в цитадель замок тоже висит. К вам на этаж, в гостиную и сокровищницу, проход теперь только через правую дозорную башню, по этому коридору, только через меня. Так что никто к вам бы по тихому не подобрался, Ваше Величество.
— Спасибо, генерал, но вы получается всю ночь не спали.
— Не спал. Сколько мне той жизни осталось, уже в могиле отосплюсь, а так хоть вам еще с пользой послужу.
Мне стало очень стыдно, что я старика кружкой в лицо ударил, но ведь там действительно был яд. Кстати, стало интересно, как и что он выяснил. Я расспросил, старик рассказал и про бочонок из обоза длинноухих, и про упавшего в колодец товарища, любившего выпить. Сказал, что выловил и его и бочонок, а воду трижды вычерпывал досуха, сам из него после несколько дней пил и воздействия яда на себе не почувствовал.