Послание было отправлено на особом, прекрасно выделанном листе пергамента, скрепленная большой восковой печатью с оттиском предполагаемого древними мастерами лика доброго, снисходительного, но при этом строго и сурового к отступникам божества.
(лик Всеблагого отца на восковой печати)
«Принцесса Теона получит моё послание как раз тогда, когда к ней прибыли все крупнейшие вассалы её отца. Устыженная набожными аристократами, она постарается принести свои слезливые извинения, как можно скорее!» — удовлетворенно думал мужчина.
Чтобы ещё затребовать с неё в качестве компенсации за оскорбления? Может возведение нового храма в поселении при усадьбе почившего Герцога Вартана? Поселение там небольшое, но оно имеет предпосылки к росту из-за строящейся рядом корабельной верфи, на которой будут постоянно трудиться множество молодых плотников и подмастерьев, а потом они обрастут семьями. Поселение расширится, поэтому небольшой храм там точно не помешает.
«Точно! Заставлю принцессу начать строительство нового храма! Так она выкажет дань уважения к дяде и выделит мне на строительство немалую сумму», — размышлял хитрец.
А если строить храм не торопясь и тянуть небольшими суммами каждый месяц в течение нескольких лет, то выйдет вытянуть еще больше, но существовал немалый риск, что Королева Теона не усидит долго на троне. Что же, придется взять разово три тысячи, а потом, попытаться вытащить еще парочку, под предлогом нехватки средств и высокой стоимости труда умелых работников. Беспроигрышный план.
Отправив посыльного, Патриарх Брунвиль готовился в скором времени встречать в храме раскаявшуюся в содеянном грешницу. Он предвкушал картины коленопреклонённых стенаний и мольбы взять золото в обмен на прощение и благословение Всеблагого.
Время шло, шло, а сообщения, что в столицу мчится вереница сопровождающего принцессу кортежа, все не поступало. Верховный жрец начал даже нервничать. Его посланник уже давно доставил послание, но и сам никак не вернется.
Наконец-то, растрепанный и взмыленный, он появился на входе в храм и словно побитая собака, сгорбив плечи подошел к алтарю, где патриарх изображал ежедневную покорную службу Всеблагому.
— Ты доставил послание? — поднимаясь с колен перед увеличенной копией лика Вседержителя, в мельчайших деталях перенесенного на серебряную гравюру в центре алтаря с древних печатей, спросил патриарх.
— Всё сделал, как вы приказали, Ваше Высокопреосвященство.
— И что тебе ответили слуги принцессы? Кто там у неё сейчас должен быть в советниках? Эм… Вроде, барон Годфрид Ригберг, пока она не назначит нового.
— Ваше Высокопреосвященство…
— Ну что? Не тяни, когда она прибудет в храм замаливать свои грехи? Моё терпение не безгранично.
— Я не встречался с бароном Годфридом, Ваше Высокопреосвещенство. Меня приняла сама принцесса в присутствии временного заместителя главы гильдии магов и графа Винсента де Ракула.
— Что? Вот как? Интересный факт. Неужели принцесса остановила свой выбор на этом любителе лесных дикарей и их ублюдков? Ты сказал, что я не верну тела её родственников, как бы она не умоляла без компенсации за уже понесенные храмом траты?
— Всё сказал.
— Говори, что тебе ответили? Или мне подготовили письменный ответ? Да, и почему ты так долго?
Слуга решил ответить сначала на последний вопрос.
— Я задержался, Ваше Высокопреосвященство, потому что у меня отобрали лошадь и повозку и пришлось возвращаться пешком.
— Что⁈ Кто посмел отбирать имущество храма?
— Это приказ лично принцессы Теоны. Она еще сказала, что Храм должен её казне три тысячи золотых монет в этом году и дальше ежегодно по столько же, пока не вернет выданный ему в прошлые года кредит.
— Что такое «кредит»?
— Я не знаю, Ваше Высокопреосвященство.
— Это всё? Что она ответила на угрозу отлучения от святого лика Вседержителя?
— Я запомнил ответ, но не смог его до конца понять.
— Говори же!
— Принцесса ответила, если дословно: «Пошёл он на х*й». Вот её ответ. Что означает это «на х*й», Ваше Высокопреосвященство?
— Не знаю. Надо глянуть в священных текстах.
Ну и уморил посланник от местного жреца. Честное слово. Пока в тронном зале и комнате совета раздевали закованные в доспехи трупы и мыли полы, стены и мебель от крови, я принял напыщенного храмового посланника в черной сутане прямо во внутреннем дворе замка.
Тут, правда, тоже имелось множество луж крови и остатков выбитых Явором мозгов, но эти места просто щедро присыпали соломой, чего для создания благопристойного вида на первое время вполне хватило.