Цок-цок.
— Деушка, а деушка — что, в Париже сейчас тоже весна?
Какая, нафиг, весна? От июльской жары даже асфальт потёк, вон и шпильки заметно увязают. Желание скинуть туфли и пойти босиком по травке уже стало навязчивым, как коммивояжеры. Хм-м, деушка? Париж? Ах, весна…
Цок… цок…
Неожиданно ударившая в спину дежурная фразочка весьма смахивала на осторожный комплимент пополам с эдакой робкой надеждой. На что? Женька неосознанно замедлила шаги, а потом и вовсе со вздохом остановилась. Нет, ну нельзя же всерьёз сердиться на то, что половина мужиков рождается клиническими идиотами, а вторая наглыми самцами-мачо! Бывают, правда, и те, кто совмещают в себе сразу обе ипостаси — и таковых оказывалось на удивление много. Да уж, за что матушка-природа так жестоко обошлась с ними?
Цок…
Осторожный, волчий взгляд через плечо — ибо висящий на нём длинный тяжёлый чехол всякие лихие маневры весьма затруднял. Здрасьте! Позади Женьки на весёленьких голубых перилах турникета вальяжно сидел взъерошенный, невесть откуда объявившийся тут Вовка. Ну брательник, ну чёртушка! Опять голосом играет, что твой оперный артист. Дошутится однажды — данная и конкретная девушка не из тех, с кем подобные шуточки проходят безболезненно или хотя бы безнаказанно.
Почему? Да мало ли…
Настроение было самым что ни на есть поганым. Женька тащилась по обочине шоссе, и пот безуспешно пытался смыть с неё поднятую редкими машинами пыль. Не по-вечернему жёсткий зной царил над донбасскими холмами, поблёкшая лазурь небес казалась выцветшей. Над мутным до желтоватой серости асфальтом мельтешила рябь горячего воздуха, и оттого казалось, что догоняющий девушку автобус плывёт по бурным, отчего-то зеркально отсвечивающим волнам.
— Сто седьмой! — усталая Женька сначала не поверила своим глазам, а потом и своему счастью.
Однако водила не останавливаясь показал рукой — мест нет. И набитый битком междугородный рейсовый сарайчик с утробным гудением да посвистыванием пронёсся мимо, обдав одиноко замершую на обочине девчонку тугой жаркой волной. Что ж, не он первый, не он последний… к тому же, до города не так далеко и топать-то осталось. Женька привычно поправила оттягивающий плечо полутораручник в чехле, который люди знающие чуть пренебрежительно называют бастардом — и зашагала дальше тем неспешным шагом, которым отмахивают здоровенные концы всякого повидавшие солдаты и путешественники.
Настроение её вовсе не поднялось, но правда, и не упало. Во всяком случае, на закончившейся в пригородном леске ролевухе народ вчера и сегодня оттянулся вовсю. И даже когда после неудачного штурма эльфской твердыни пришлось отсиживать положенное время в мертвятнике, оказалось, что во всём есть свои преимущества. В частности, красный от жары Бобёр жестом заправского фокусника достал из-под широких лопухов мудро припасённую там в холодочке двухлитровую ёмкость, и трое орков с одним гномом провели отсидку в гостях у чёрной богини весьма забавно. Хех, «Жигулёвское» и не таких способно примирить…
С другой стороны, нынче победа досталась остроухим — но не от того насупленная Женька посматривала исподлобья с видом несколько унылым и даже философским. Когда линию условных ворот эльфийской цитадели напирающей на последнем издыхании орочьей орде всё же удалось преодолеть, надзирающая за порядком Томка с испуганными отчего-то глазами полезла в мешок случайностей. И на свёрнутой в рулончик записке оказалось, что теперь всё решает поединок вождей.
Всё бы ничего, но Ирка, по которой тайно чахла половина парней ролевых клубов, с лукавой улыбкой объявила, что кроме победы, выигравшему достанется и поцелуй. Ах, Ирка, Ирка — брови вразлёт, глаза лукавые и такие притягательные. Фигурка… эх, промолчим для ясности. А уж в хорошо пошитом наряде предводительницы эльфийских волшебниц так вообще, хоть волком вой! Мать у неё костюмерша в областном оперном театре, понятно?
За презренных остроухих выставили Слава — плечистого блондина с косой чёлкой и глазами наёмного убийцы. Тусклый такой взгляд, нехороший. Вроде ничего и не выражающий — однако Женька такое уже видала. Старший братец проходил срочную отнюдь не в стройбате. И пришлось ему пару раз отличиться в жарких местах, не упомянутых ни в каких сводках новостей. Потому иногда младшая сестра и примечала у Вовки эдакий симптоматичный холодок во взоре.
