Однако нужно было понять, правильную ли дорогу она выбрала или, напротив, удаляется от цели. И в этом ей неожиданно повезло, по проселочной дороге, в направлении одной из деревень шли две пожилые монахини. Эмильенна придержала поводья и, остановив лошадь, склонилась к женщинам с вопросом о том, как добраться до бывшего аббатства и обители святой Фелиции. Монахини принадлежали у другому ордену, однако, монастырь знали хорошо и охотно рассказали, как туда доехать. Оказалось, что Эмили выбрала правильное направление и почти не сбилась с дороги. Теперь же ей оставалось чуть больше часа езды.
День уже клонился к вечеру, когда девушка увидела вдали те самые развалины, которые так живописно смотрелись с крыши замка Монси. Вблизи они казались даже более величественными, но зато и более мрачными, особенно, в свете длинных вечерних теней, темной вуалью накрывших серые камни. Полуразрушенные стены были увиты остролистным плющом, местами темно-зеленым, а кое-где уже приобретшим багрово-красные осенние тона. Монастырь стоял несколько поодаль и на фоне развалин выглядел светлым и почти милым, несмотря на массивность и фундаментальность построек. Стены здания были сложены из светлого песчаника и возведено оно на небольшой возвышенности, а потому монастырь был еще залит мягкими золотистыми лучами вечернего солнца.
Подъехав к воротам, девушка спешилась и постучалась. Странно, но только теперь ей стало страшно. Она сама не смогла бы толком объяснить чего боится – того, что ее прогонят или предстоящего разговора с матерью-настоятельницей. А может быть, Эмили страшило то, что войдя в эти ворота, она должна будет принять решение, которое определит всю ее дальнейшую жизнь. Сердце колотилось как бешеное, горло пересохло, и очень сложно было перебороть внезапно нахлынувшее желание вскочить на коня и умчаться подальше от этой приветливой и надежной обители.
Впрочем, сомнения и страхи обуревали девушку лишь до того момента, как в воротах открылась небольшая калитка и оттуда показалась немолодая монахиня с приветливым лицом.
– Что тебе нужно, дитя мое? – спросила она. При этом и голос, и само лицо монахини светились мягкой добротой, подобной вечернему солнечному свету, окутавшему монастырь. – Обитель святой Фелиции дает хлеб голодным, приют – странникам, свет веры – заблудшим душам.
Эмили сразу прониклась симпатией к этой милой женщине и перестала тревожиться, о чем бы то ни было.
– Меня зовут Эмильенна де Ноалье. Я бегу от преследования революционных властей и ищу убежища, – девушка решила выложить разом всю правду о себе, чтобы если уж монахини решат ее принять, они не сделали этого по неведению, и уж тем более не навлекли на себя неприятностей.
– Что ж, дитя мое, – промолвила сестра-привратница, пропуская Эмильенну во двор. – Сейчас много гонимых. Святая Фелиция держит двери своей обители открытыми для всех, кто ищет пристанища в эти страшными времена, – чуть задумавшись, монахиня добавила. – Для всех, кроме тех, что сделали эти времена такими страшными.
– Благодарю, сестра, – Эмили склонила голову и последовала за своей проводницей.
Пересекая двор, девушка обратила внимание на то, что вокруг все было в полном порядке от каменной кладки стен до пышно цветущих розовых кустов, заботливо обихаживаемых монахинями. Казалось, что все бури, бушующие за стенами обители, обходили стороной этот мирный приют добродетельных женщин. Здесь жизнь текла спокойно и размеренно, словно не было кровавых революций, хаоса, братоубийственной войны. Даже странно, как могло все это благолепие сохраниться в безумном мире, всего в нескольких часах езды от Парижа. Сестры легко и быстро, но без лишней суеты сновали туда-сюда по двору, занимаясь каждая своим делом и внося маленькую лепту в общее процветание монастыря.
Привратница, назвавшаяся сестрой Беатой, проводила Эмильенну в помещение для гостей, представлявшее собой нечто среднее между скромной комнатой и чересчур комфортной кельей. Впервые, с того времени, как она в спешке покинула Монси, девушка смогла привести себя в порядок – вымыться, причесаться, переодеться. Сменившая сестру Беату юная сестра Агата принесла Эмильенне монашеское платье из черного полотна, извинившись за то, что не может предложить наряда получше. Впрочем, Эмили монашеская одежда показалась чудесной – чистый и скромный наряд после вычурных платьев с чужого плеча, к тому же потрепанных, грязных и местами рваных после пережитых приключений. В комнате для гостей, в отличии от келий, было даже маленькое зеркальце. Воспользовавшись им, расческой и несколькими шпильками, чудом пережившими все треволнения последних дней, девушка соорудила простую и скромную прическу и осталась вполне довольна своим внешним видом.
