Конец второй части
Проскакав бешеным галопом по улицам Суарсона, Арман направил коня в сторону противоположную той, куда отправилась Эмильенна. Совершенно не к чему наводить погоню на ее след. Если ему удастся благополучно выпутаться, он спокойно отправится в монастырь и заберет оттуда мадемуазель де Ноалье. Главное, дать девушке шанс добраться до аббатства, а для этого нужно отвлечь преследователей и увести их как можно дальше. Впрочем, эта задача не представлялась Арману чересчур сложной. Он, как никто, знал здешние места. Даже жители Суарсона вряд ли так хорошо изучили окрестности. Мало кто из них мог позволить себе роскошь ежедневных конных прогулок, а те немногие что могли, явно не входили в число ополченцев или служителей комендатуры. Про представителей парижского трибунала и говорить нечего. Но даже тот факт, что они были здесь совсем чужими не играл никакой роли, поскольку к моменту бегства Ламерти на месте был лишь один из них, да и тому пришлось пожертвовать беглецу своего коня. Вообще же с лошадьми в комендатуре дела обстояли не очень хорошо, а скорее из рук вон плохо. Лошадка, которой, несмотря на угрызения совести, воспользовалась Эмильенна была практически единственным животным пригодным для верховой езды. Кроме нее имелась еще пара гужевых коняг, которых запрягали в телеги. Сегодня, впервые за многие годы этим престарелым животным выпала честь везти на себе всадников. Однако не похоже было, что они оценили оказанное им доверие. Несмотря на нещадные удары кнута, лошаденки трусили неспешно, и при этом все равно быстро уставали.
Немудрено, что при таких преследователях Ламерти удалось быстро скрыться. Он направил своего коня, который оказался весьма неплохим скакуном, к небольшой усадьбе, граничившей на севере с Монси. Владения принадлежали одному из его бывших приятелей. Если Винсент де Вирнэ будет дома, Арман рассчитывал воспользоваться гостеприимством соседа, помня что в юности тот до беспамятства восхищался им, и был готов оказать любую услугу и участвовать в любой афере, лишь бы заслужить одобрение блестящего де Ламерти. Если же усадьба окажется пустой, что более вероятно, то Арман сможет укрыться там. Так будет даже лучше. Во-первых, не надо просить никого об услуге, во-вторых, куда меньше риск, что его могут выдать преследователям. О том, что своим присутствием он подвергнет опасности Винсента и его домашних, Ламерти даже не задумался.
Подъехав через несколько часов к дому и оглядев его издали, Арман нашел, что усадьба выглядит необитаемой, и его это вполне устроило. Однако, спешившись у парадного входа, он все-таки решил постучать в двери приличия ради. Звук старого медного дверного молотка гулко разнесся вокруг. Молодой человек выждал приличествующую случаю паузу, и уже собрался было проникнуть в дом через подвальное окно, как они не раз делали с Винсентом в юности, но вдруг за дверью раздались шаги, и вскоре она распахнулась.
У дверей стояла небрежно одетая, но симпатичная молодая женщина с темными волосами. Подняв карие с поволокой глаза на неожиданного гостя, она прижала руки к груди, и изумленно вздохнув, прошептала с придыханием одно слово: «Арман!».
Ламерти тоже сразу узнал ее, несмотря на то, что за последние несколько лет ни разу о ней не вспоминал. Аделина де Вирнэ – сестра Винсента, дурочка, обожавшая Армана не меньше, чем ее братец, и даже бывшая какое-то время его любовницей.
